Страница 8 из 31
3 . Неверленд
Эмили Картер смотрела в серое оконное стекло своего кабинета. Дождь струился по нему вот третий день, словно небо оплакивало вместе с ней её потерю. Прошло ровно три месяца с тех пор, как маленький Томас не вернулся с прогулки в парке. Три месяца с тех пор, как её шестилетний сын исчез без следа, оставив лишь красный воздушный шарик, запутавшийся в ветвях старого дуба. Няня, опытная и не первый год работающая в агентстве по подбору элитного персонала, рыдая, пересказывала тогда полиции врезавшийся в память ужасающий сценарий. " Я буквально на минуту отвернулась"- выдавала она до мурашек банальное клише всех взрослых, что потеряли детей, всхлипывая. -" Когда обернулась, его уже не было". Не было. Маленького Томаса не было нигде- его искали полицейские, местные неравнодушные жители, волонтеры из группы поиска детей, водолазы от департамента даже обследовали дно старого пруда в самой дальней части парки. Ничего. Никого. И по камерам, что были расположены у входов, НИ-ЧЕ-ГО! Только рвущая душу запись, как маленький Томас спешит в парк за руку с няней, крепко держа в своей маленькой ладошке верёвку от воздушного шара, гордо парящего над ними.
Эмили, горестно опустив плечи, отвернулась, постояв так ещё несколько минут. Большая гостиная, раньше полная шума и детских голосов ( к Томасу любили приходить приятели. Те самые, чьи родители теперь провожают её сочувствующими взглядами), выглядела опустевшей , лишённой души.
В углу, на высоком столе с разными ножками, раньше гордо возвеличивавшемся посреди гостиной, лежала неоконченная рукопись — её новый роман для детей, который она начала до трагедии. Теперь слова не шли. Страницы оставались пустыми, такими же пустыми как и её сердце.
***
— Ты слышишь их? — спросила Эмили, не отрывая взгляда от окна. Сегодня она особенно отчётливо видела призраков, что стали одолевать её помутнившееся со смертью сына сознание. Но среди потусторонних гостей, как ведь странно, не было ни единого взрослого - сплошь дети. Совсем малыши и дети постарше, подростки.
Джеймс, её муж, поставил чашку чая на стол и вздохнул.
— Кого, дорогая?
— Детей. Они шепчут за стеной.
Джеймс обнял её за плечи, пытаясь согреть своим теплом.
— Эмили, тебе нужно поспать. Доктор Маклин говорил, что галлюцинации — это часть процесса принятия горя. Это пройдёт.
Но она знала, что это не галлюцинации. Первый раз она услышала их несколько недель назад — тихий детский смех в пустом коридоре. Потом начала видеть их краем глаза: маленькую девочку с косичками, стоявшую у книжного шкафа; мальчика в жёлтой куртке, прячущегося за занавеской; бледного ребёнка, сидящего на ступеньках её крыльца.
Они появлялись всё чаще. И всегда просили одного — "Расскажи мою историю." Словно она была для них единственным окном в мир, способностью напомнить людям, так быстро забывшим про их, пускай и совсем крохотное существование в этом бренном мире, о себе.
***
Спустя месяц Эмили начала записывать. Её пальцы летали по клавишам, выстукивая истории детей, которых она видела. Маленькая Лили, утонувшая в озере в 1987 году. Мальчик Сэм, не вернувшийся из леса в холодную зиму 1954-го. Близнецы Питер и Пенни, пропавшие по дороге в школу. Полный Эрик, смущённо глядевший сквозь нее, на горстку леденцов, лежавших на фарфоровом блюдце. Его загрызли соседские собаки, когда он спешил на фабрику к своему отцу, относить обед. Высокая худая Марша, по глупости поверившая незнакомцу с масляным взглядом- он сказал, что её бабушка попала под машину, и срочно нужно спешить к ней в больницу, возможно, потребуется переливание крови от близкого родственника. Даниэлла, девочка со светлыми точно снег волосами и бровями. Погибла, провалившись под лёд, когда соседские мальчишки, снова издеваясь за ее отличия от других, загнали её на ещё совсем тонкий лёд озера Холлоу. Они лишь бросились врассыпную, когда лёд по её ногами треснул.
История за историей, смерть за смертью.
— Они повсюду, Джеймс, — сказала она однажды вечером, не отрываясь от компьютера. — Они ждут, когда их истории будут рассказаны.
Джеймс положил руку ей на плечо.
— Эмили, я записал тебя к новому специалисту. Доктор Ривз — лучший психиатр в городе.
— Я не сумасшедшая.
— Я знаю, — его голос звучал мягко, как будто он говорил с испуганным ребёнком. — Но ты не сможешь пройти через это одна.
В этот вечер он любил её особенно страстно, словно через это единение тел старался показать, что никогда не бросит, не оставит. Только вот Эмили была мысленно не здесь, не рядом с ним. Она тщательно перекладывала в голове каждую мелочь из услышанного от детей, будто по кусочку собирая пазлы новых сюжетов.
***
Лекарства делали мир вокруг туманным, но они не могли заставить детей исчезнуть. Они ждали, когда таблетки перестанут действовать, чтобы снова начать шептать свои истории Эмили. А она слушала. Слушала и верила, и это произошло. Потом, в один из вечеров, среди детей появился и Томас.
Её Томас — с его растрёпанными каштановыми волосами и веснушками на носу. Он стоял в углу спальни и улыбался ей.
— Мам, — его голос звучал как эхо далёкого колокола, — Они ждут тебя. Мы все ждём.
Эмили потянулась к нему, но её руки прошли сквозь воздух.
— Томас, где ты? Где все вы?
— В другом месте, — ответил он. — За мостом. Ты должна записать все истории, а потом прийти к нам. Мы будем твоими детьми, а ты будешь нашей мамой. Навсегда.
***
Джеймс нашёл её утром, печатающую с невероятной скоростью. Стопка бумаг с напечатанными историями лежала рядом. На каждой странице — имя ребёнка и обстоятельства смерти.
— Что это? — спросил он, перелистывая страницы.
— Их истории, — ответила она, не поднимая глаз. — Я обещала рассказать их все.
— Эмили, — его голос дрогнул, — Я больше не могу этого выносить. Я люблю тебя, но ты... ты не даёшь нам двигаться дальше. Я нашёл квартиру и... мне нужно время.
Джеймс, который верил ей, мужественно боролся за них, теперь опустил руки. С виноватым взглядом стоял он перед ней, такой родной, и такой недосягаемо далёкий теперь.
Но Эмили лишь кивнула, не отрываясь от клавиатуры. Дети окружили её, невидимые для Джеймса, но такие реальные для неё.
***
Через две недели после ухода Джеймса Эмили закончила последнюю историю. Она сложила все записи в аккуратную стопку на столе и вышла из дома.
Осенний вечер был холодным, но она не чувствовала холода. Она шла к мосту Бейкер — старому каменному мосту, перекинутому через глубокую реку на окраине города.
Дети шли рядом с ней — десятки призрачных фигур разных возрастов. Среди них был и Томас, держащий в руке красный воздушный шарик.
Эмили остановилась посередине моста и посмотрела вниз, на тёмную воду.
— Мам, — шепнул Томас, беря её за руку своей холодной призрачной ладонью, — Я знаю, что ты придумаешь для нас самые лучшие сказки. Мы так долго ждали.
Она повернулась и увидела их всех — маленькую армию потерянных детей. Они стояли перед ней, их глаза светились в сумерках, а лица выражали надежду и ожидание.
— Мы будем твоими детьми, — сказала маленькая Лили, — А ты будешь нашей мамой.
— И ты расскажешь нам истории со счастливым концом, — добавил Сэм, печально улыбаясь.
— Истории, где никто никогда не умирает, — прошептали близнецы Питер и Пенни в унисон.
Эмили улыбнулась, впервые за долгие месяцы. Ей казалось, что она наконец-то нашла своё предназначение.
Она залезла на парапет моста. Внизу река казалась черной бездной, готовой принять её в свои объятия.
— Я иду, дети мои, — сказала она. — Мама идёт рассказывать вам сказки.
Когда она шагнула вперёд, ей показалось, что она не падает, а летит. В последнее мгновение перед тем, как тьма поглотила её, Эмили увидела волшебную страну на горизонте — место, где деревья светились золотым светом, где звучал детский смех и где её ждал её сын и все потерянные, погибшие дети этого мира.