Страница 6 из 31
2. Вендиго
В глубинах северной тайги исследовательская группа под руководством доктора Анны Свиридовой искала тайну древнего духа. Великого Хозяина Севера. Его капище должно было быть где-то здесь, судя по древним мифам и легендам, которые все как один твердили, что питался тот дух людьми. Плотью, кровью, сердцами. Ненасытен Хозяин Севера был в попытках хоть немного согреться изнутри. Темными непроглядными ночами в завывании ветра слышался его отчаянный плач. " Ещё! Ещё!"- рыдал он, поговаривали старики. Но цивилизация рукой безжалостного индустриализма стёрла сперва древнее поселение, а затем- и простые села да деревни вокруг. Поэтому и бродили по горам учёные почти наугад, из чистого упрямства. Уже и некоторые коллеги стали вполголоса переговариваться, что Анне не так важно найти поселение, как отцу доказать, что может она. Высмеял он, известные профессор и автор многих научных трудов, теорию дочери и о капище, и о духе.
На седьмой день обнаружили они заброшенное поселение. Деревня казалась покинутой в спешке - двери домов настежь, кое-где были накрыты столы- пустными сгнившими тарелками с толстым слоем паутины, мутными и заросшими кувшинами. Амбары и сараи выглядели не лучше- зловеще спалились они в потёмках своими пустыми черными глазницами. "Ни кусочка еды, ни крошки зерна нигде."- записала Анна в свой блокнот.
Но самой зловещей находкой стала та, что ждала группу на окраине поселка.
В одном из полуразрушенных домов нашли ребёнка - темноволосую раскосую девочку лет десяти, прикованную толстой цепью к железному кольцу в стене. Её тело покрывали грязь и шрамы, волосы сбились в колтуны, а в глазах читался испуг. Ребенок был полностью голым, правда, застарелой грязи на ней было столько, что казалось, будто черный водолазный костюм полностью покрывал её тело. Скребя длинными черными, загибающимися в ужасающие спирали, ногтями по полу, девочка тяжело дышала, скользя напряжённым взглядом по учёным. Из её горла периодически вырывались подсвистывающие хрипы.
Когда группа приблизилась, девочка зашипела и бросилась на них, натягивая цепь до предела.
- Господи, это...Как же так можно ....с ребёнком? - прошептала Анна, пытаясь унять дрожь в руках. Она велела одному из работников подать ей инструменты. А еще- питательный батончик. Открыв его, она медленно, с кусачками в одной руке и сладостью в другой, приближалась к девочке. Та, как ни странно, внимательно следила за каждым её движением, не проявляя признаков агрессии. Наконец, Анна, очень аккуратно опустила на пол перед девочкой батончик, также медленно и аккуратно выпрямившись. Дождалась, пока та сделает выбор между страхом, с которым она отслеживала каждое движение непрошеных гостей, и чувством голода, а затем подошла ещё ближе. Девочка, убрав от лица батончик, от которого уже успела откусить добрую половину, с неким удивлением уставилась на то, как Анна пыталась справиться с толстой железной цепью на тонкой детской ножке, а еще- с собственным желанием не расплакаться. Неужели такое могли совершить
люди? Она только сейчас всерьез осознала то, что вряд ли смогла бы сдержаться, найди они капище. Одно дело- смотреть в папиных статьях на фото скелетов и черепов из находок и рулеток рядом с ними. Обезличенные вещи, предметы. Но осознавать с ужасающей реальностью, что эти "вещи" когда-то были людьми, взрослыми и детьми, со своими мечтами и надеждами... Людьми, принявшими мученическую смерть. Нет, это оказалось выше её сил. Вот и сейчас она еле сдерживала слезы, глядя на то, как жадно девочка доедает батончик. Сколько она пробыла здесь без еды и воды? Конечно, по-хорошему, нельзя было давать сразу и целый батончик, полагается лишь подслащенная водичка, чтобы много дней голодающему человеку не стало плохо. Но сейчас вопрос стоял в том, успеют ли они доставить ребенка на стоянку живым.
***
Местные проводники были напуганы. Один из них, старый эвенк, поведал Анне и ее группе о племени, жившем здесь.
- Они ушли в лес три зимы назад, когда пришёл голод. Некоторые говорят, что племя съело само себя. Другие, что их забрал Вендиго - древний дух, вселяющийся в тех, кто отведал человеческой плоти. Девочку, должно быть, оставили как жертву, чтобы оно не последовало за ними.
Анна, отмахнувшись от раздумий, попробовала рукой воду в котле - горячая. Но хватит ли её, чтобы смыть с ребенка всю грязь? Её уже бегло осмотрел местный фельдшер, который тут же поспешил улететь на вертолёте в город. Он прилетал для осмотра местной ребятни с большой земли пару раз в месяц, но в этот раз сильно спешил, боясь, что поступающая буря не позволит ему улететь домой.
Эорбу, старый эвенк, зашёл в палатку к Анне, когда та уже насухо вытерла и одела девочку, а сейчас занималась тем, что стригла ей ногти. Присев на пол напротив, он внимательным долгим взглядом смотрел на ребенка.
-Смерть чую. - наконец, сказал он, доставая из кармана своими коричневыми от табака пальцами деревянную трубку. Пока он набивал в неё табак, Анна успела справиться со всеми ногтями девочки, хоть это было и сложно. За столько времени ногти задубели так, что пришлось использовать кусачки поменьше, чем те, которыми она перекусила звенья цепи, чтобы хоть как- то укоротить их.
Как только эвенк собирался поднести к огню трубку, Анна покачала головой:
-Тут ребенок.- кивнула девочку. - А что касается смертей.- продолжила она- Так это неудивительно. Вся деревня будто в одночасье сгинула. Может, коллективное помешательство, самоубийство массовое?
-Нет.- покачал головой эвенк.- Грех это!- вздернул он кверху палец- У нас считается. Никто не стал бы себя убивать.
Анна устало отложила в сторону кусачки, взяв в руки ножницы. Предстоял неравный бой с волосами.
-С чего ты взял, что это ваши были? Письмена, что мы нашли на стенах домов, не поддаются расшифровке. И не похожи ни на ваши, ни на чьи-либо ещё.
***
За несколько дней, что пробыла в полевом лагере, девочка сопротивлялась любым попыткам контакта. Она кидалась на каждого, кто
приближался, кусалась и царапалась, но больше всего поражала её ненасытность — малышка поглощала любую предложенную пищу с такой жадностью, словно не ела годами. Не важно, вкусный и наваристый борщ, приготовленный Геннадием, поваром, или же украденные несколько крупных картофелин. Девочка ела так много и так быстро, словно от количества съеденного зависела её жизнь.
- У неё компульсивное пищевое расстройство, - объяснял коллегам доктор Морозов, психиатр экспедиции. - Вероятно, результат длительного голодания.
Он пытался разговорить ребенка, заинтересовать, использовал различные психиатрические методики, но, наконец, решил остановиться на простом наблюдении того, как девочка ведёт себя.
"Это- важное научное наблюдение. Практически ребенок -Маугли.".- увлеченно наблюдал он за тем, как девочка бегло передвигалась на четвереньках. Морозов с жаром поддержал идею о том, что на большую землю пока сообщать о ребенке не стоит. Даже взялся договориться с фельдшером о его молчании, и явно " на отлично" справился с задачей, иначе бы сейчас у их лагеря стояли люди из администрации, опеки и несколько ушлых и вездесущих журналистов.
***
Анна часто замечала, как девочка следит за ней, когда рядом кто-то есть— не с яростью, а с холодным, расчётливым интересом. Когда девушка оставалась с ней наедине, дикарка становилась спокойнее. Это натолкнуло на мысль.
- Я прошу назначить меня ответственной за реабилитацию, -обратилась она к руководству экспедиции. - Она доверяет мне больше, чем остальным.
Коллеги выражали сомнения, но Анна была непреклонна.
- Я могу стать для неё мостом в мир людей.
Как ни странно, но девушку поддержал доктор Морозов, вставший с места с красивой речью о том, что из этого несчастного ребенка они не только могут сделать вполне себе успешного члена общества, но ещё и явить миру эксклюзив, сенсацию- ребенок может раскрыть им тайну исчезновения целой деревни. Этот аргумент зажёг в глазах некоторых учёных огонь, и единогласно было решено таить их маленький секрет по крайней мере ближайшие пару месяцев. Каждый мечтал о своем: экспедиция - раскрыть тайну капища и таинственной деревни; Морозов- явив миру чудо превращения ребенка- Маугли в обычную девочку под его чутким научным руководством и в невероятные по времени сроки. А вот Анна - она и сама себе не могла объяснить, отчего все внутри неё противилось тому, чтобы отвезти ребенка в город. Возможно, она прикипела к ней? Боятся расставания, а, может, того, что никто не станет возиться с девочкой также, как и она. Посвящая ей всё своё время - даже капище и дух отошли на второй план, даже вечные попытки доказать отцу, что она- не просто " дочь профессора Свиридова"- и те побледнели, поблекли. Уже не так манило предвкушение триумфа, когда она мечтала о том, как войдёт в кабинет отца с телефоном в руках. А там на первых страницах поиска - её история, её успех.