Страница 29 из 69
Приняв все это во внимание, начинающему дрессировщику нужно особенно предусмотрительно отнестись к каждому заданию, к каждому практическому уроку, продумывая его построение от начала и до конца и учтя все возможные ошибки, кои могут встретиться в его работе.
Ко второй группе ошибок я отношу ошибки технического характера. Сюда можно отнести следующие разновидности:
1) нерешительность тона дрессировщика,
2) неумелое и однообразное распределение приемов на уроке, вызывающее скуку и вялость у собаки,
3) отсутствие навыка в деле дачи поощрений за исполнение и воздействий при неисполнении приема,
4) неправильное техническое построение приема.
Дрессировщику в целях предохранения себя от ошибок, необходимо принять во внимание следующие основные моменты:
1) Основным моментом для выработки условного рефлекса есть деятельное состояние нервной системы. Сонливость, упадок духа и подавленность тормозят воспитание условных рефлексов.
2) В некоторых случаях необходимо применить «активирование» (оживление) рефлекса путем введения экстрараздражителей, а также следить в нужных случаях за сменой раздражителей.
Кроме того, для успешной дрессировки необходимо, чтобы нервная система дрессировщика была в «деятельном состоянии» (не быть утомленным), иметь постоянный интерес к проводимой работе, или в данный момент занятий иметь стойкий интерес к собаке.
Я недавно видел молодого дрессировщика, который, желая, чтобы собака бросила держащий в пасти аппорт, командовал: «Брось аппорт». С человеческой точки зрения здесь незаметно никакой ошибки, но остановимся на этом моменте несколько подробнее. Собаку учили брать аппорт по команде «аппорт». На звук «аппорт» воспитался условный рефлекс схватывания предмета, звук «аппорт» в памяти собаки не вызывал представления предмета, а вызывал процесс схватывания, т. е. самое действие, другими словами, звук «аппорт» для собаки имел значение «держи».
И вот, вообразите себе растерянность собаки, когда ей командуют такое понятное для человека: «брось аппорт» и такое непонятное «брось — держи» для собаки. Конечно, приведенный пример можно назвать технической мелочью, но она очень характерна, определяя необходимость постоянного напряжения мысли дрессировщика, дабы действия его были всегда понятны собаке.
Возьмем другой пример. Представьте себе, что дрессировщик, обучая собаку защитной и конвойной службе, решает «уточнить» свою дрессировку и вводит специальное упражнение, при котором убегающий стреляет, а собака бросается и задерживает его. При частых повторениях таких упражнений один звук выстрела или один вид револьвера уже является возбудителем рефлекса злобы, и собака с пеною и лаем бросается на мнимого преступника. Это обычно хвалят, вернее, хвалили раньше, и этим поощряют собаку. Иногда изобретательные дрессировщики доходят до того, что приучают собаку, услышавшую где-то выстрел, бросаться и находить мнимого преступника и обезоруживать его. Такие упражнения очень эффектны для демонстраций и совершенно непригодны для реальной работы. Результат таких «шлифовок» печальный, ибо роль собаки явно «очеловечена». Были случаи когда убегающий преступник не стрелял, а стреляли по убегающему, и собака, услышав «выстрел» (более сильное и знакомое возбуждение) прекращала преследование, бросалась на стрелявшего и… обезоруживала его.
Эти криминалы, к сожалению, имели место. Объяснение их очень и очень просто. Собаку не приучали быть индифферентной (безразличной) к выстрелам, а всегда приучали ее бросаться на стреляющего, не учтя «психических» границ собаки.
Человек различит на кого нужно бросаться и задержать, собаке же этого не дано — в ее присутствии и при такой дрессировке выстрел является всегда возбудителем рефлекса злобы на стрелявшего.
Как я уже сказал, таких грубейших ошибок тысячи, начиная от мелких в роде первого примера, указанного мною, до более крупных, в корне портящих собаку и начатую дрессировку, таких эффектных для демонстраций и таких гибельных для реальной работы. Пусть не обижаются десятки дрессировщиков на своих собак, «плохо поддающихся дрессировке».
Чередование приемов на практических занятиях в одном и том же порядке, требования многократных повторений исполнения какого-либо из приемов являются также технической ошибкой.
Мы уже говорили, что лучший принцип обучения — это поддержание постоянной заинтересованности собаки в работе. Как лучшим девизом обучения детей является «наука в игре», так дрессировщик должен бояться быть скучным для молодой собаки. Мне часто приходилось видеть, как дрессировщик, занимаясь обучением того же аппорта, очевидно, желая, чтобы собака лучше усвоила прием, бесконечное число раз заставляет собаку брать аппорт и с каждым новым разом видно, как требования дрессировщика становятся все более резкими и более настойчивыми. Дрессировщику непонятно, чем объяснить, что собака, бравшая хорошо аппорт полчаса тому назад, отказывается брать его теперь. Но ответ прост. Все полчаса он занимался этим приемом и успел за это время достаточно опротиветь собаке. Естественно, что после этого занятия собака возненавидит этот прием и станет избегать его, будучи вначале заинтересована в исполнении приема. И это мы отнесем всецело к техническим ошибкам дрессировщика, назвав такое явление «передрессировкой собаки».
Также к ошибкам можно отнести и неправильное определение специальности данной собаки. Мы уже говорили о том, что нельзя военно-санитарную собаку одновременно обучать и службе охранения, ибо основные принципы этих служб слишком различны. Но мне приходилось наблюдать, когда собака назначается на тот или иной вид работы только потому, что эта служба особенно нравится дрессировщику. Здесь нужно вообразить, сколько напрасных трудов может быть затрачено, если мы добродушную, ласковую собаку определим на службу охранения и разведки, или еще хуже — на караульную службу, а злобную и недоверчивую к людям собаку назначим для прохождения военно-санитарной службы.
Взаимоотношения дрессировщика и собаки
Мы знаем, что взаимоотношения дрессировщика и собаки остаются только в виде искусственного воспитания условных рефлексов и их умелого комбинирования. Психические границы собаки не могут установить работу на «отвлеченных» понятиях, кои легко устанавливает человек, пользуясь сложными условными рефлексами 10 и 12 порядка. Собаке нельзя сказать: «приди ко мне завтра вечером часам к восьми», но ей можно сказать: «ко мне» и она поймет это, имея условный рефлекс на звук «ко мне». Собака не может мыслить о «китайских событиях», она может знать и сочетать лишь известные впечатления только о тех действиях и предметах, каковые были реально ощутимы на ее жизненном пути. Собака может знать, что после «А» следует «Б», но если между ними будет вставлено действие «В», косвенно касающееся и «А» и «Б», оно будет непонятно собаке. Поскольку это так, постольку и взаимоотношения дрессировщика и собаки должны иметь свою структуру и должны быть строго определены.
Прежде всего коснемся бегло характеров. Собаки так же, как и человек, обладают разным укладом своего характера, разной степенью возбудимости нервной системы. Здесь нужно указать, что характер дрессировщика часто передается собаке за период дрессировки и совместной работы, особенно если собака попала к дрессировщику молодым щенком, когда характер ее был еще не уравновешен и легко поддавался изменениям. Приходилось нередко наблюдать как флегматичность характера дрессировщика убивает жизнерадостность у собаки. Вот почему дрессировщик должен быть всегда весел и жизнерадостен, в меру спокоен и решителен в нужный момент.
В основном принципе взаимоотношений должна преобладать доброта.
«Товарищеской» игрой устанавливается первое доверие собаки к дрессировщику.
Мягкое, спокойное и ровное обращение с собакой служит первыми шагами к сближению. Отчетливая манера дачи приказаний должна быть также отнесена к положительной стороне установки взаимоотношений. Но вот, в процессе дрессировки, начинают выявляться во взаимоотношениях некоторые шероховатости. Собака пробует проявить свою волю в плоскости нежелательного для нас отказа от работы, и взаимоотношения резко меняются. Со стороны дрессировщика уже звучат стальные интонации приказания, неумолимо зовущие к исполнению, собака колеблется и пытается бороться, но сейчас же звучат решительные тона угрозы, и когда прием все же выполнен, слышны снова мягкие и ласковые тона дрессировщика — вот основной принцип взаимоотношений, он и должен служить основным стержнем в дрессировке.