Страница 9 из 12
— Хм...
— А давай ещё по одной.
Мы хлопнули. Закусили.
— Так вот, — продолжил Андрюха. — Он никак не хотел устраивать сегодняшний «микрофон». Говорил, что и без того дел полно. Я весь день за ним на побегушках, выпрашивал ведущего, рекламу выпрашивал, то да сё.
— Ну, допустим. Тебе-то зачем это нужно было?
— Эт не мне нужно было...
Андрюха натянул хитрую улыбку. Внезапно мне всё стало ясно. План был придуман заранее. Значило, что мой друг суетился, выпрашивал мероприятие, записал меня на выступление, поставил на уши столько людей, и всё было выстроено исключительно для меня одного. Это вполне можно было расценивать как подарок к приезду, от которого я упрямо увёртывался. И откуда у меня ещё хватало совести думать, будто мой друг обо мне забыл!
— Знал, что начнёшь ломаться, — хихикал Андрюха.
Он знал. Конечно, он знал. Оттого и действовал наперёд.
— Прости, братан, — мне стало стыдно. — Я думал...
Друг остановил меня жестом. Затем, деловито начислив стопки, сказал:
— Ты молодец. Главное, что заднюю не дал... Будем.
Очередной раз чокнувшись, мы выпили и закусили.
— А какой перформанс ты устроил! — засветился Андрей. — Сразу школа вспомнилась!.. Да-а... Штучки с бумажками...
Мы предались ностальгии. После я рассказал про службу в армии, Андрюха — про жизнь в Питере. Разговор, естественно, подкреплялся звоном стопок и шумным чавканьем закуской. Пьянели мы стремительно.
Настало время перекура. Мы вышли на балкон.
Выпивающим известны этапы алкогольного воздействия. Сначала это отвлечённые разговоры обо всём и ни о чём, так сказать, разминка. Затем начинается время откровений — как бы развитие, очень важная часть, что выводит персонажа на следующий эмоциональный уровень, даёт возможность раскрыться. И когда вышеперечисленные этапы пройдены, наступает кульминация, где герой предстаёт либо в образе ментора, досконально разбирающегося в политике и экономике, почище Маркса, либо философа, ищущего ответ на всякий вопрос вплоть до самого банального и пошлого типа «кто мы и зачем?» Спустя длительное молчание Андрюха превратился во что-то подобное. Вглядываясь в отдалённые пятиэтажки и глубоко затягиваясь сигаретой, он спросил:
— Антоха... Ты счастливый человек?
После короткой паузы я ответил:
— Не знаю. Нет, наверное.
— Почему?
— Не знаю... Не ощущаю я этого счастья...
Друг вопросительно посмотрел на меня.
— Да нет, жизнью, я конечно же, доволен, — ответил я на его взгляд. — Но вот сказать, что счастлив...
Я замолчал, пытаясь сформулировать мысль. Выпитый алкоголь не позволял мне сосредоточиться. В голову лезли лишь картинки миновавшей встречи с Кариной и в особенности её ярко-зелёные глаза. Мне казалось, что я полюбил их. За что? За цвет? Длину ресниц? Да не важно. Главным было то, что они остро вре́зались в мою память, как нож врезается в брикет маргарина. Доведётся ли мне ещё хоть раз увидеть эти глаза? В том я не был уверен. Карина хоть и обещала позвонить, что в перспективе сулило встречу, но откуда мне было знать, что эта надежда не являлась ложной? Возможно, Карина просто не хотела меня огорчать.
— Счастье — чувство мимолётное, — наконец вынес я суждение. — Это всего лишь секунда. Внезапно возникает из ниоткуда и также внезапно исчезает в никуда. А всё, что происходит далее, это только послевкусие.
— То есть по-твоему счастливых людей не бывает?
Я задумался.
— Не совсем так. Есть те, кто умеют растянуть эту секунду. Они счастливые. Но такое случается очень редко.
Мы закурили ещё по одной. Молчали. Философии на сегодня, мне казалось, было достаточно, тем более я сомневался, что спьяна наговорил чего-то мудрого. Мысли смешивались. Внезапно мою голову посетил вопрос:
— Братан, а что такое Купчино?
Андрюха усмехнулся:
— Ну вон вишь дом напротив?
— Ну?
— Эт и есть Купчино... Или вон фонарь, вишь? Эт тоже Купчино... Деревья, тротуар, остановка, урна...
— Да я понял тебя, — немного раздражённо перебил я друга. — Та чокнутая с Невского сказала, что сюда лучше не соваться.
— Больше слушай всяких чокнутых с Невского.
Мы вернулись в кухню и допили скотч. Меня жутко клонило в сон. Андрей был чуть пободрее:
— Завтра у нас квартирник недалеко от центра. Пойдешь со мной? Песни попоём, стихи почитаем. С Германом тебя познакомлю.
Сон смыкал мои веки, наливая их свинцом. Голос друга уплывал куда-то за пределы кухни. Последнее, что я помню из сказанного мной:
— В общем... можно...