Страница 6 из 12
Не нужно? Тем же лучше!
Ведь не для вас мои грехи
Писались в стол до кучи!
Ведь не для вас поэт пылал
В своём степенном росте!
В огне поэзии он клал
Болты, шурупы, гвозди,
Отвёртки, шилья, молотки,
Стамески да отмычки
На мнение людей таких,
Как вы, скупых, типичных;
На вкус и моду серых масс,
Устои да монеты —
Всё это точно не для нас,
Отшельников-поэтов.
На всякий наглый ваш удар
Я блок поставлю тотчас.
Святой «Эвтерповый радар»
Сканирует мой образ.
Лирический герой живёт,
И смерть его не ждите,
Покуда он ещё всё тот
Промысловик до литер,
Пока до слова жаден он
И борется на взводе
За лирику, как эпигон
В очередном походе;
Покуда внутренний конфликт
Не растерзает демон,
Иль херувим не победит;
Пока маршрут неведом.
Пускай заносит, как драккар,
То на́ мель, то на камень,
Пусть дно нарвётся под удар.
И вот я перед вами!
Я здесь, ведь мой удел — писать,
Во кровь стирая пальцы.
Но рифму не для вас рождать!
И не для вас стараться!..
Повисла пауза, которая медленно переросла во всплеск эмоций со стороны зрителей. Стокилограммовый камень упал с моей шеи. Смахнув пот со лба, я посмотрел на незнакомку: она прощалась с подружкой, что торопилась на выход.
Появился долговязый со словами «спасибо, Антон!»
— Я не закончил! — перебил я уже надоевшего мне ведущего.
— Ох... — лишь вымолвил тот, после чего исчез.
— Знаете, — почувствовав прилив уверенности, обратился я к публике, — возможно, мои стихи не каждому по душе...
— Сто пудов! — всё тот же пьяный голос.
— Да помолчи ты уже! Дайте ему закусить! — не вытерпел я.
В баре засмеялись. Я уже считал себя хозяином положения. Быстро успокоившись, вернулся к начатому:
— Важно то, что существует классика, которая не должна забываться даже в этих стенах... Итак... — я сделал небольшую паузу-интригу. — Владимир Владимирович Маяковский... Стихи о советском паспорте...
Андрюха от удивления раскрыл рот. Я думаю, он догадывался, что́ собиралось произойти. Подняв руку вверх, с нотой неприкрытого пафоса я начал:
— Я волком бы выгрыз бюрократизм...
Всецело погрузившись в исполнение, я ни на секунду не отвлекался от заветных глаз. Сцена словно приковала меня, не желая отпускать ни на мгновение. Но стихи приближались к магической скрижали:
— Я достаю из широких штанин...
Под эту самую скрижаль я направился к цели, попутно приговаривая:
— Дубликатом бесценного груза!
Мимо столиков, где важно восседали голодные до зрелищ зеваки, мимо искоса посматривавших на меня пьяных взглядов, мимо неразборчивых выкриков я шаг за шагом протискивался к незнакомке. И вот оказался напротив неё. Совсем рядом. Глаза девушки заметно округлились. Такие красивые глаза. Такие дерзкие. Такие вызывающие.
Бар затих. Все были в ожидании чего-то. Наступила театральная пауза.
— Читайте... — тихо произнёс я, положив перед девицей листок с моим номером.
И тут у меня потемнело в зрачках. Давление резко ударило в виски, в ушах противно зазвенело. Стало душно.
Девушка была в оцепенении. Я боялся, что она даст мне пощёчину или выкинет ещё чего хуже (например, плеснёт коктейлем в лицо). Резко покраснев, я опустил голову и, захватив свои вещи, ринулся из бара.
Не зная, что делать и куда идти, притормозил на крыльце, сел на ступеньки и стал курить одну за другой. В голову лезли мысли о содеянном. Умно ли я поступил? Наверное, нет. Жалкий трюк с листочком мог впечатлить Светку, но не ту строптивую в баре. Никак не её.
Внезапно почувствовал, как кто-то встал за моей спиной и тоже закурил. Я обернулся и... Чёрт возьми, только не она! Это был не лучший момент, чтобы попадаться ей на глаза.
Незнакомка стояла спиной ко входу, облокотившись локтями на перила. Я встал точно так же в шаге от неё. Стараясь сохранять хладнокровие, повернул голову в сторону девушки. Меня она умышленно не замечала, будто на крыльце была одна — всё такая же гордая и независимая.
— Знаешь, на детские выпады меня не купишь, — произнесла девица, не глядя на меня.
Я не знал, что ответить. Холод бегал вдоль моего позвоночника, сердце колотилось, видимо, намереваясь выпрыгнуть из грудной клетки, дыхание перехватывало.
— Что ж ты не уехал? Ведь собирался. Причём навсегда, — язвила незнакомка.
— Передумал, — единственное, что нашлось ответить.
— Отчего же?
— Ну-у... Тебя встретил...
Ляпнув эту пошлость, я захотел провалиться сквозь землю.
— Да ну! — улыбнулась девушка, наконец посмотрев на меня. Похоже, она начинала оттаивать.
— Да! — улыбнулся я в ответ и протянул руку. — Антон.
— Я не знакомлюсь в барах, — отрезала незнакомка.
Она бросила окурок и направилась к двери, но мой вопрос притормозил её:
— А где ты знакомишься?
— В светских раутах.
Я понимал, что девица кокетничала. Мне это начинало нравиться.
— Ну а здесь, — кивнул я на дверь, — чем не раут?
— А ты, значит, любишь такие рауты? — скрестив руки на груди, продолжала кокетничать девушка.
— А ты разве нет? Я же видел, как ты там веселилась.
— Так, значит, ты шпионил за мной?
— Я не шпион... Я поэт...
— Вот как! — незнакомка приблизилась ко мне на пару шагов. — Значит, Антон Молодцов... Поэт... Современник...
— Надо же, запомнила, — усмехнулся я.
Девушка кивнула. Наконец она смотрела на меня не презрительно. Её волнистые рыжие волосы, её приятная внешность, стройность её фигуры, а также запах коктейля и дорогих сигарет, всё в ней располагало к себе, к её оригинальности, её нетипичной женской организации.
— Карина, — протянула тёплую ладонь девица.
— Антон... Молодцов... — зачем-то я напомнил ещё раз.
— Пойдём. Выпьем.
— Постой... — начинал я суетиться. — Не хочу туда возвращаться...
Мне хотелось побыть с ней наедине, но я не мог найти подходящих слов. Как следовало об этом сказать? Прямо в лоб? Нет, это было бы глупо.
Оглядевшись вокруг, я заметил кафе через дорогу. С виду оно выглядело как вполне цивильное местечко. В окнах виднелись маленькие столики, за которыми сидели влюблённые парочки, смаковавшие различные вина. Я прочёл название над входом: «На двоих». В моей голове всё быстро сложилось, и, указав Карине на кафе, я сказал:
— Выпить можно и в другом месте.
Она воспротивилась:
— Перестань. Не нужно строить из себя романтика. Ты ведь не такой. По тебе видно.
Я понимал, что́ она имела ввиду. Мой внешний вид (с дороги я выглядел не вполне свежо), манера вести диалог, да та же дурная выходка с телефонным номером, всё это не клеилось с образом романтика. Я испугался, что Карина вовсе развернётся и уйдёт, не вытерпев моего идиотского поведения. Поэтому мне срочно нужно было удержать момент, проявив достаточно находчивости. Но ума хватило сказать лишь:
— Дай мне десять минут.
— Для чего? — подняла брови девица.
А ведь действительно — для чего? Предлога у меня не было, а к девушке тянуло. Вот просто тянуло и всё! Я не понимал, что́ это — симпатия или всего лишь попытка заглушить одиночество.