Страница 8 из 8
Надя хотела выгнать ее взашей, ведь пообещала себе когда-то, что не будет иметь с ней дел, но когда услышала последние слова Миры, замерла. Не удержалась и проявила слабость. Опустила глаза на личико малышки, и ее будто током прострелило. Глаза такие же зеленые, как у Алены. Вот у них с Мирой были голубые, а у девочки, родившейся у Миры, зеленые. Словно весенняя трава, по которой любила бегать босыми ногами Алена, ее умершая сестра.
– Держи, – Мира настойчиво протянула укутанного в пеленки ребенка Наде, но она не могла.
Она сделала шаг назад и яростно закачала головой. Это было выше ее сил.
– Уходи, Мира, уходи, – прошептала, насилу переводя взгляд на ее лицо. Вот только из благостного оно вдруг превратилось в звериное, оскаленное и злобное, словно зверя загнали в угол, и он ощерился, чувствуя себя в западне.
– Если ты ее не возьмешь себе, то я сдам ее в детдом, – прошипела тихо Мира, а затем отступила, прижимая к груди ребенка.
– Не глупи, Мира, у нее есть отец и бабушка. Если ты настолько жестока, то отдай ее им. Галина Никадимовна не откажется, она ведь так хотела внуков.
При упоминании бывшей свекрови у Нади запершило в горле, но она сдержалась и не стала прокашливаться. Не хотела Мире давать повода учуять ее слабину. Вот только было поздно. Надя всё равно снова скользнула взглядом к ребенку.
– Как ты ее назвала?
– Никак. Безымянная она. Вот ты и назови, раз такая умная, – Мира ни с того ни с сего заагрилась. – А мамашка Леши этого брать ее отказалась. Так что ни ей, ни твоему бывшему драгоценному Лешеньке моя дочь не нужна. А у меня вся жизнь впереди, чтобы я тратила самые лучшие молодые годы на пеленки-распашонки да в нищете.
Надя порывалась узнать, что случилось, почему она вдруг стала изгоем в семье Гдальских, и почему они отказались от малышки, но она не собиралась углубляться в жизнь бывшего.
– Ты ее мать, Мира, ты не можешь ее бросить. Квартира есть, сбережения от Алены есть, подашь на алименты и…
– Еще чего. Раз не хочешь брать, не бери, теть Надь. Черт, я на поезд опаздываю. Короче, я оставлю ее в коляске. Если не нужна тебе, сама в детдом сдай ее, ок?
Действия Миры не разнились со словами. Она так и сделала, а затем, не прощаясь, побежала вниз по лестнице.
– Стой! – закричала в панике Надя и кинулась следом, но так и не смогла спуститься с лестничной площадке. Не могла оставить ребенка в коляске на виду у всех одного.
Дрожащими пальцами набрала номер Миры, но он был недоступен. Понадеялась на ее благоразумие и подождала еще минут пятнадцать, но побоялась, что ребенка продует, и занесла коляску внутрь квартиры. Закрыла дверь и отвернулась, набираясь храбрости, чтобы сделать то, что сейчас было правильно. Малышка на удивление всё это время молчала, и Наде это казалось неправильным. Разве дети могут быть такими спокойными? Может, она захворала?
Беспокойство так сильно охватило Надю, что ее сердечко не выдержало, и она обернулась, заглянула в коляску. Малышка не спала, хлопала своими круглыми глазенками и молчала. Надя потрогала ее лобик, но температуры у нее не было. И то хорошо.
Она зажмурилась. Нет, так не пойдет. Надо переступить через себя и позвонить Алексею. Чтобы не передумать, она сразу набрала его номер и сразу же услышала гудки. Один. Два. Три. Не берет. Только она хотела сбросить вызов с облегчением, но по ту сторону трубки раздался его голос.
– Надь?
– Алексей.
И тишина. Она сглотнула, прочистила голос, но он заговорил первым.
– Я очень рад, что ты позвонила.
– Я по делу. Приходила Мира, оставила у меня вашего ребенка. Забери его. Скоро мой муж вернется, не хочу, чтобы он видел.
Миша до завтра точно не придет, но должна же она была хоть что-то сказать.
– Что Мира сделала?! – зло прошипел Алексей, настроение его моментально испортилось.
– Сказала, что ты ее выгнал, ты позвони ей, она намылилась в столицу моделью работать. Нехорошо это, семью вам рушить, дочка у вас маленькая.
Вместо того, чтобы хоть что-то сказать, Алексей расхохотался. Злобно так. Неприятно.
– А она что, не сказала тебе?
– О чем ты?
Надя готова была услышать всё что угодно, начиная с того, что это не его ребенок, обвинения в том, что Мира его нагуляла и обманула его, что он сделал ДНК-тест при рождении малышки, но никак не того, что услышала после.
– Жить я с ней не собираюсь, она мне не жена и ей не станет, алименты платить готов, но пусть на меня отцовство не вешает. На мне больная мать и обустройство личной жизни.
Алексей характерно хмыкнул и замолчал, а вот Надя так растерялась, что даже не знала, как отреагировать.
– Но как же… Она ведь жила у нас, то есть у тебя в квартире. Галина Никадимовна хотела, чтобы у ребенка была полноценная семья. Мама, папа…
– … я – полноценная семья? Не смеши меня, Надь, я тебе еще год назад говорил, что меня бес попутал, и Мира твоя мне никуда не упала. Да, грешен, повелся на ее вертлявую задницу, но думаешь, что после тебя я готов размениваться на меньшее?
Надя поджала губы, не желая обсуждать их общее прошлое. Достаточно того, что она переборола себя и вообще ему позвонила.
– Ты знаешь, неважно, что я думаю, но факт остается фактом. Забирай ребенка. Мира уехала, трубку не берет, а ты отец, вот и возьми на себя в кои-то веки ответственность! – прошипела Надя, начиная злиться на то, что даже после развода и отречения от семейных уз они все считали, что могут на ней ездить. Надя ведь дура, безотказная и слабохарактерная.
– А документы девочки она тебе не оставила?
Услышав вопрос, Надя наклонилась и протянула руку к коляске. В кармашке лежало свидетельство о рождении.
– Здесь стоит прочерк в графе отцовство, – просипела она в трубку.
Надя зажмурилась, встряхнула головой и открыла глаза снова. Нет. Ничего не поменялось. Свидетельство было самым что ни на есть настоящим.
– Мы с Мирой не женаты, а я не подавал на установление отцовства.
– Почему Мира не подала сама?
Надя знала, что это было не ее дело, но вопрос вырвался сам собой.
– Я сразу ей сказал, что меня это не волнует, и ловить ей нечего. От алиментов, как уже сказал, не отказываюсь, но большего пусть от меня не ждет.
Слова Алексея были жестоки, но Надя ничему не удивлялась.
– В любом случае, эта девочка – твоя дочь. Забери ее, пока Миша не узнал.
– А что так? Боишься, что заругает? Или заревнует?
– Не твое дело! – процедила она.
Воцарилась тишина. Только тяжелое дыхание в трубке.
– Мне ребенок не нужен. Тем более нежеланный, – хмыкнул Алексей. – От нелюбимой женщины.
Надя промолчала, слыша в голосе Алексея намек.
– Закроем эту тему, Леш.
Она не хотела думать на эту тему, даже касаться ее. Он намекал, что если бы она родила ему дочь, то его отношение было бы другим. Услышь она это год назад, может, и растрогалась бы, а так лишь сморщилась. Неприятные воспоминания.
– Ты должен забрать дочь, Алексей, иначе она попадет в детдом. И вообще, я не понимаю, почему я должна уговаривать тебя? Это твой ребенок, не мой!
В конце Надя сорвалась на крик. Слишком бурно реагировала на тему материнства.
– Хочешь, чтобы я принял ее?
Голос его прозвучал вкрадчиво, но она не сразу заметила подвох. Опустила глаза, улавливая нестыковки.
– Она соврала, – прошептала Надя, обратив внимание на свидетельство о рождении снова.
Его бы не выдали, не дай Мира ребенку имя. Алена. Всё же она дала дочери имя своей матери. В груди Нади разлилось тепло. Алену она любила, до сих пор дико скучала по ней и тосковала, никак не могла смириться с ее смертью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.