Я - классный!

— Это потом гайки начали закручивать, — уточнил мой новый приятель. — Моя мамка говорит: "Раньше было лучше!".

"И ты потом так будешь говорить, Санек!" — подумал я, мысленно улыбнувшись. — "Про семидесятые. Когда тебе полтинник стукнет. Или все шестьдесят". Все так говорят.

— И чем история с твоим батей закончилась? — с интересом спросила Маринка, чуть приподнявшись на локте. Выглядела она в этой вальяжной позе, надо сказать, просто изумительно. — Так и остался он несолоно хлебавши? Без пива?

— Как бы не так! — усмехнулся Пашка. — Чтобы мой батя, да без пива остался? У ханыг каких-то бутылочное "Жигулевское" взял. За двойную цену, правда, зато неразбавленное.

Маринка улыбнулась ему и перекатилась на спину. Пашка довольно улыбнулся, не отрывая от нее заинтересованного взгляда. Зуб даю, он себя считал великолепным рассказчиком.

— А я прошлым летом после практики в Судак ездил с бывшими одноклассниками! — вдруг вклинился в беседу Сашка. Он уже догрыз последнее куриное крылышко. — Там вообще вино в автоматах можно запросто купить. Как у нас газировку. Я белое сухое пробовал — просто отпад! Мы с друганами постоянно на шесть рублей две трехлитровые банки затаривали — и айда на пляж или в горы! До самого вечера! Хорошее было времечко!

— Пиво в автоматах? — недоверчиво переспросил Пашка. — И вино? Прям как газировка?

— Ага! — подтвердил Сашка. — Точно так. Пиво — десять копеек за стакан, вино — двадцать.

— Бодяга, наверное, какая-нибудь? — нахмурился я.

— Не! Ты че, Эдик? — возмутился новый приятель. — Какая бодяга? Обижаешь! Натурпродукт, все по красоте! Там по соседству завод есть шампанских вин. Вот оттуда и возят излишки.

— Тогда все окей! — со знанием дела кивнул я.

Кажется, я уже схожу тут за своего: говорю уверенно, знаю, что где происходит. Даже про раков вспомнил. Никто не догадывается, кто я на самом деле. И никогда ни за что не догадается.

— Ребзя, а хотите, в следующем году все вместе туда сгоняем? — воодушевленно предложил Сашка. — Там просто зашибись! Море, горы! Красота! У нас в Куйбышеве отродясь такой красоты не было. И Фирсову с собой возьмем! Ты как, Мариш?

Но Маринка не ответила. Разомлев от яркого солнышка, она задремала — прямо на спине. Даже не дослушала рассказ рыжего Сашки о чудесной продукции крымской вино-водочной промышленности.

— Пусть поспит девчонка! — сказал я и решительно накрыл свою новую подругу свободным сухим полотенцем. — А мы, может, в картишки зарубимся?

— Давай! — охотно согласился Сашка. — В подкидного? Я б с удовольствием.

— В картишки так в картишки! — покладисто согласился Пашка и потянулся к колоде, лежащей рядышком с его спортивной сумкой. — Я раздам!

Раздавая карты, мой приятель снова будто ненароком окинул прелестную фигуру Маринки, накрытую полотенцем.

Я был абсолютно, совершенно и невероятно счастлив. Вся моя прошлая жизнь осталась где-то там, в мутной воде Москва-реки 2025 года. Я снова молод, здоров, силен, весел и вроде бы даже симпатичен. Меня больше не будут беспокоить с утра пораньше повернутые на "успешном будущем детей" современные мамаши вроде Милкиной. Застарелые болячки куда-то испарились. Дамир Маркович Силаев канул в небытие.

А я теперь — Эдик Ланцов, выпускник пединститута, отличник и спортсмен-пловец. Мне двадцать два. У меня впереди новая жизнь. И в этой жизни, я уверен, будет масса всего самого интересного!

***

Чтобы добраться от пляжа до дома, мне пришлось изрядно попотеть — причем как в прямом, так и в переносном смысле. Жара шпарила — будь здоров, даже к вечеру. Майка взмокла — хоть выжимай. В душ бы сейчас!

Но до душа еще дойти надо. То есть доехать.

До метро "Водный стадион", ближайшего к Химкинскому водохранилищу, где отдыхала наша шумная компания, мы добрались на автобусе — пузатом бочкообразном "ЛиАЗе". Я уж и забыл, когда последний раз эти "ЛиАЗы" видел.

Дружной компанией мы ввалились внутрь салона автобуса. Пришлось потесниться: кроме нас, еще много народу возвращались после принятия солнечных ванн и прожарки телес на пляже.

— Эдик! Кинь пятачок! — быстро сунул мне в руку монетку Сашка.

— И за меня, Эдик, пробей, пожалуйста! — пошарив в кошелечке, попросила Маринка.

— Я заплачу за тебя, Мариш! — неожиданно вклинился Пашка.

Все ясно. Парнишка опять предпринял попытку поухаживать за дамой.

Но не вышло.

— Спасибо! — с достоинством отозвалась Маринка. — Но не стоит, Павлик. Я сама. Эдик, кинь, пожалуйста!

Я довольно улыбнулся. Кажись, Пашка прочно во френдзоне сидит. Сейчас бы так сказала молодежь.

Маринка положила мне в руку монетку. Я мысленно вздрогнул, когда она случайно прикоснулась к моим пальцам своей маленькой ладошкой.

— А куда кинуть-то? — все еще пребывая в восторге от недавнего прикосновения, спросил я.

— Вот же касса-копилка, Эдик! — вздохнув, повернул мою голову налево Сашка. — Кидаешь, отрываешь билет и компостируешь. В первый раз, что ли?

"Как сказать! В первый раз за много-много лет!" — подумал я, бросая поочередно пятикопеечные монеты 1961 года выпуска в кассу-копилку и ловя флешбэк за флешбэком, а еще — удивленные взгляды других пассажиров. Им было невдомек, чего это я на обычный советский атрибут уставился, как на восьмое чудо света. Вон и та полная тетка, у которой я подсмотрел на журнале, в каком году нахожусь. Плюхнулась на сиденье, делает вид, что вяжет, а сама то и дело зыркает на меня поверх очков.

А и пофиг. Мне есть на кого зыркать. Главное, что бабки на проезд нашлись — в штанах, который неизвестный мне настоящий Эдик Ланцов оставил на пляже Химкинского водохранилища. Кстати, несмотря на жару, в шортах в автобусе почти никого не было. Почти все мужики и парни — в штанах.

Болтая о том о сем, мы спустились в метро и вместе доехали до "Пушкинской".

— Эдик, а ты куда? Ты тоже выходишь, что ли? — недоумевающе спросил меня Пашка, когда я вместе со всей компанией вышел на платформу.

— Я? — тоже, в свою очередь, удивился я. — Ага. А что?

Пашка молча пожал плечами и как-то подозрительно посмотрел на меня.

— Тэк-с! — деловито посмотрел на часы Сашка. — Мне на другую ветку. В "общагу" я еду.

— Ты еще не съехал оттуда, что ль, Саня? — удивился я. — Мы ж дипломы получили! Вроде и не студенты уже. Да и общага на лето наверняка закрывается.

Сашка с удивлением глянул на меня.

— Я ж тебе говорил, Эдик! Я в общагу нашу студенческую маляром подрядился — ремонт делать. Вот и разрешили пожить пока. И хату снимать не надо, и деньжат подзаработаю. А ближе к сентябрю на новое место дислокации двину.

— Шикарно! — одобрил я. — Ты один там?

— А то! — согласился Сашка. — Не, не один. Там еще Леха с Михой — из другой группы. Мы втроем живенько там все стены прошпаклюем, парты покрасим. Бывайте! До скорого! Да не забудьте! Седьмого числа Спартак с ЦСКА играет! Чемпионат СССР! Все на стадион!

Седьмого чего? Июня, июля? Ладно, потом гляну.

— Без меня! — уточнила Маринка. — Это ваши мальчишеские развлечения. Никогда не понимала этого вашего футбола. Одиннадцать парней в трусах гоняют мяч по полю...

— Двадцать два, а не одиннадцать! — поправил ее Сашка. Он поочередно всем нам, включая Маринку, пожал руки и кивнул: — Ладно! Всем пока! Мариш, Фирсовой привет!

Размашисто шагая, мой новый приятель потопал к переходу на другую ветку.

А мы втроем остались на платформе.

— Я тоже, пожалуй, пойду! — сказала Маринка и поправила сумку на плече.

— Проводить тебя, Мариш? — предложил я по-свойски.

А вдруг повезет? И чего стесняться? Согласно легенде, мы с Маринкой уже пять лет знакомы. И дружим давно и с ней, и с Пашкой, и с Сашкой. Могу и проводить. И сумку донести, само собой.