Страница 3 из 59
Элизабет очутилась на распутье между счастьем и бедой. Разве могла единственная дочь графа Честера покинуть своего отца? Никогда прежде отец не был так сильно болен, никогда не был так слаб! Это пугало Элизабет. Правда, он не был совсем одинок. Минуло уже два года, как он женился на Клариссе. Но она, Элизабет, его единственная дочь, никак не может бросить своего отца! В такое время ее место рядом с ним.
— Как только папа выздоровеет, я сразу приеду к тебе в Бостон. Обещаю тебе, Натаииель, что сдержу слово.
— Я буду ждать, Элизабет. Клянусь тебе.
«Когда папа выздоровеет»… Как пожалела она об этих своих словах!
Папа болел почти целый месяц. И его здоровье оказалось еще более хрупким, чем она предполагала.
Прошло уже полтора месяца, как они похоронили его.
Элизабет плотно сжала нежные губы. Еще одно воспоминание, незваное и болезненное, как заноза. Мать умерла от чахотки, когда Элизабет была еще маленькой девочкой. Многие годы они провели вдвоем, отец и дочь. Но с возрастом Элизабет начала понимать то, о чем отец никогда не обмолвился ни словом. Его одиночество. Его тоску по женской ласке. Поэтому Элизабет не удивилась, когда в конце концов граф женился на баронессе Клариссе Кентон, вдове из соседнего графства.
К сожалению, Элизабет и Кларисса так и не сблизились, хотя граф Честер никогда не подозревал об этом. Придирчивость не была в характере Элизабет, но она считала новую графиню сухой, чрезмерно расчетливой и даже заносчивой.
Как никогда прежде, эти качества проявились в тот день, когда вскрыли завещание усопшего.
Элизабет еще была целиком погружена в свое горе. Хотя расставание с Натаниелем причинило ей боль — в тот миг она почти без стеснения прижалась к его груди, — в ней жила вера в их скорую встречу. Но никогда больше она не увидит отца, не согреется теплом его любви, не услышит его сердечный голос и смех… Эта мысль не давала ей покоя с тех пор, как гроб с телом отца исчез под грудой земли.
Печальная и молчаливая, она сидела с Клариссой в кабинете отца и равнодушно слушала монотонный голос нотариуса Джеймса Роуленда, читающего завещание. Мыслями она витала где-то далеко отсюда.
— Элизабет! — привел ее в чувство резкий голос Клариссы. — Ты слушаешь? Эта часть касается именно тебя.
Мистер Роуленд поверх очков взглянул на обеих женщин. Будь Элизабет повнимательней, она бы заметила его смущение.
— Я могу продолжать? — спросил он.
— Будьте так любезны, — приказала Кларисса.
Мистер Роуленд откашлялся и начал:
— «Особенно дороги мне воспоминания о моей дочери Элизабет и тех днях, что мы провели вместе в имении Хейден-Парк в графстве Кент. По этой причине я завещаю Элизабет Хейден-Парк, с тем чтобы она вступила во владение им в радостный день своей свадьбы и поселилась бы в нем со своим супругом».
Элизабет ничуть не удивилась. Она ожидала, что папа оставит большую часть наследства Клариссе, как оно и случилось. Но Хейден-Парк всегда был ее особой привязанностью. Она грустно улыбнулась воспоминаниям, потому что провела там много радостных мгновений.
— «И вот теперь, когда близится мой час, — продолжал Роуленд, — я сожалею только об одном — что никогда не увижу Элизабет под венцом, ибо ее благополучное замужество и дальнейшая обеспеченная жизнь остаются моей последней заботой. Вот почему я поручаю выбор супруга для Элизабет моей любезной жене Клариссе, так как уверен, что она выполнит мои пожелания».
Элизабет застыла в неподвижности, аккуратно сложив на коленях тонкие руки. Потом заговорила очень спокойным голосом:
— Пожалуйста, объясните мне, если возможно, мистер Роуленд, что это все значит?
И без того красные щеки Роуленда побагровели еще больше.
— По закону это означает, что вы вступите во владение Хейден-Парком только после вашего замужества…
Повысив голос, Элизабет прервала его:
— Не означает ли это также, что выбор мужа целиком зависит от моей мачехи?
Мистер Роуленд не успел ответить.
— Ты абсолютно права, Элизабет, — сказала Кларисса.
Торжество прозвучало в голосе Клариссы, торжеством дышала вся ее фигура. Повернувшись к падчерице, она улыбнулась улыбкой, от которой Элизабет невольно похолодела.
— Но не следует беспокоиться, дорогая. — Кларисса торопилась открыть свои карты. — Я уже обо всем позаботилась. Лорд Гарри Карлтон весьма склонен вступить с тобой в брак. Смею утверждать, он даже обрадовался, услышав это мое предложение.
Элизабет была поражена. Ей исполнился двадцать один год, уже многие искали ее руки, и хотя папа был иногда недоволен ее отказом, он не настаивал.
Конечно, она была знакома с лордом Гарри, младшим сыном маркиза Солсбери. Он отличался необычайной толщиной, но его наружность мало волновала Элизабет. Ее беспокоило другое. Лорд Гарри был развратником. Об этом красноречиво свидетельствовал жадный взгляд, которым он провожал каждую женщину.
Элизабет почувствовала головокружение, комок подступил к горлу, стеснило грудь, но она не решалась словами выразить свой страх и таким образом показать его окружающим.
Бессознательно она молила: «Боже милостивый, спаси меня. Скажи, что это не так».
Она еще сильнее сжала руки, скромно сложенные на коленях.
— Насколько я понимаю, Кларисса, вы хотите выдать меня замуж за лорда Гарри?
— Ты угадала! — Кларисса широко улыбнулась, но ее взгляд не обещал ничего хорошего. — Ты ведь согласна, что это отличная партия?
Элизабет собралась с силами. Она вся кипела от негодования. Ни за что на свете не отдастся она во власть неизвестному ей человеку, нелюбимому и к тому же избранному для нее мачехой!
Но девушка ни единым жестом не выдала свой гнев. Вместо этого она сказала, тщательно подбирая слова:
— Неужели вы станете принуждать меня, Кларисса? Заставите выйти замуж за неугодного мне человека?
Улыбка слетела с губ Клариссы.
— Тебе уже давно пора замуж, Элизабет, И лучшего жениха, чем лорд Гарри, тебе не найти.
Она сложила руки на своей обширной груди и зло воззрилась на падчерицу.
Во взгляде мачехи Элизабет открылась правда во всей своей неприглядной полноте — неприязнь, о которой она всегда подозревала. Нелюбовь, которую Кларисса больше не пыталась скрывать. Даже ненависть. Лживой была ее забота о падчерице. Теперь, когда граф умер, она мечтала только о том, чтобы избавиться От обузы.
Элизабет гордо выпрямилась, вздернула подбородок. Если Кларисса действительно хочет избавиться от нее, что ж, она может ей посодействовать. Элизабет позволила себе еле заметную усмешку.
— Не беспокойтесь, Кларисса, — начала она сдержанно. — Я выйду замуж, но только по своему выбору. И уж никак не за лорда Гарри.
Кларисса громко фыркнула, что совсем не подобало настоящей леди.
— Тогда за кого же? Если ты прождешь еще дольше, то наверняка останешься старой девой!
— Натаниель О'Коннор сделал мне предложение перед отъездом в Бостон, — с достоинством объявила Элизабет, — и я дала свое согласие.
— Натаниель О'Коннор? Тот развязный молодой американец с дурными манерами?
Мачеха не прятала своего презрения. Резкая отповедь готова была сорваться с уст Элизабет, но она сочла уместным сдержаться.
— У нас с вами разные взгляды на его характер, Кларисса, тем не менее вы угадали.
— Отчего же он уехал в Бостон, если собирался на тебе жениться? — Кларисса откровенно торжествовала. — И почему мы с мужем не знали об этом?
— У Натаниеля возникло неотложное дело, — несколько неуверенно произнесла Элизабет, надеясь, что мачеха не заметит запинки, и сожалея, что Натаниель не дал ей более подробных объяснений. — Я не поехала с ним из-за болезни папы. И по этой же причине ничего ему не сказала.
— Как же! Просто ты знала, что он будет против!
Элизабет почувствовала слабые угрызения совести. Но не опустила глаз перед обвиняющим взором мачехи. Что если Кларисса права? Нет, она не позволит старой ведьме догадаться о своих чувствах. Ни за что и никогда!