Там мы стали другими

Эдвин Блэк

Эдвин протягивает Блу кофе, который заварил для нее за несколько минут до того, как она приехала и постучала в его дверь. Органический кофе, темной обжарки, во френч-прессе. Он выбрал умеренную дозу сахара и молока. Он не улыбается и не ведет светскую беседу, пока они вместе идут к ее машине. Сегодняшний день слишком много значит для них. Бесконечные часы кропотливой работы. Все эти барабанные группы, продавцы и танцоры, которых приходилось обзванивать и уговаривать прийти, заманивая призовыми деньгами и хорошей выручкой от продаж. За этот год Эдвин сделал больше телефонных звонков, чем за всю свою жизнь. Люди на самом деле не хотели подписываться на новый пау-вау. Тем более тот, что проводится в Окленде. Если что-то пойдет не так, в следующем году им не видать пау-вау. И тогда они останутся без работы. Но теперь для Эдвина это больше, чем просто работа. Это новая жизнь. К тому же сегодня там будет его отец. Столько всего сошлось в этот день! Голова идет кругом. Или, может, Эдвин выпил слишком много кофе этим утром.

Дорога до стадиона кажется медленной и напряженной. Каждый раз, собираясь что-то сказать, он вместо этого отхлебывает кофе. Это их всего лишь вторая встреча за пределами офиса. Радио, настроенное на волну NPR[78], звучит еле слышно, так что слов не разобрать.

– На днях я начал писать рассказ, – наконец нарушает молчание Эдвин.

– О, да?

– О парне, туземце, я назову его Виктор…

– Виктор? Серьезно? – Блу изображает томный взгляд из-под полуопущенных век.

– Ладно, его зовут Фил. Хочешь послушать?

– Конечно.

– Так вот, значит, Фил живет в шикарной квартире в центре Окленда, которая досталась ему от деда. Квартира большая, с фиксированной арендной платой. Фил работает в Whole Foods. Однажды белый парень, его сослуживец – пусть будет Джон, – предлагает Филу потусоваться после работы. Они идут в бар, хорошо проводят время, и все заканчивается тем, что Джон остается ночевать у Фила. На следующий день Фил приходит домой с работы и видит, что Джон до сих пор в квартире, только с ним еще пара приятелей. Они тоже привезли с собой кучу своего барахла. Фил спрашивает Джона, что происходит, и тот говорит, мол, в квартире так много свободных комнат, места всем хватит. Филу это не нравится, но он не из тех, кто вступает в конфронтацию, поэтому проглатывает. В течение следующих недель, а потом и месяцев дом заполняется скваттерами, хипстерами, офисными задротами – короче, всякой белой швалью. Они либо живут в квартире Фила, либо просто приходят потусоваться. Фил не понимает, как он позволил ситуации выйти из-под контроля. И вот, когда он наконец набирается смелости открыть рот, вышвырнуть всех вон, на него нападает какая-то хворь. Он помнит, как кто-то стащил у него одеяло, и, когда он спросил об этом Джона, тот принес ему новое. Фил уверен, что одеяло и стало причиной его недуга. Целую неделю он прикован к постели. К тому времени, как он выходит из своей спальни, квартиру не узнать. Произошел прогресс, можно сказать. Некоторые комнаты превращены в офисы. Джон управляет каким-то стартапом из квартиры Фила. Фил говорит Джону, что тот должен уйти, все должны уйти, что он никогда не соглашался ни на что из этого. Вот тогда-то Джон и достает какие-то бумаги. Очевидно, Фил что-то подписал. Может, в горячке или во сне. Но Джон не хочет показывать ему бумаги.

– Доверься мне, бро, – говорит Джон. – Ты же не хочешь нарваться. Да, кстати, помнишь ту каморку под лестницей?

– Каморку? – Фил в недоумении. Он имеет в виду чулан под лестницей? Фил знает, что будет дальше. – Дай угадаю, ты переселяешь меня в чулан под лестницей, это моя новая комната, – говорит Фил.

– Угадал, – усмехается Джон.

– Но это моя квартира, здесь жил мой дед, он передал ее мне, чтобы я заботился о ней, – возмущается Фил. Это для моей семьи, если кому-то захочется приехать и остановиться у меня, вот для чего она мне нужна.

И тут Джон достает пистолет. Направляет его в лицо Филу и ведет того к чулану под лестницей.

– Я же говорил тебе, бро, – угрожает Джон.

– Говорил что? – спрашивает Фил.

– Тебе следовало просто присоединиться к компании. Нам бы пригодился кто-нибудь вроде тебя, – отвечает Джон.

– Ты никогда ни о чем меня не спрашивал, просто пришел ко мне домой и остался, а потом и все захватил, – говорит Фил.

– Как бы то ни было, бро, у моих регистраторов все оформлено по-другому, – отвечает Джон и кивает на двух парней на диване в гостиной, яростно отстукивающих на своих компьютерах Apple другую, как полагает Фил, версию событий.

Внезапно почувствовав себя очень усталым и голодным, Фил уходит в свой чулан под лестницей.

Вот, пока все, что у меня есть.

– Смешно, – говорит Блу. Как будто не находит это смешным, но чувствует, что он хочет услышать от нее именно это.

– На самом деле глупо. У меня в голове это звучало намного лучше, – признает Эдвин.

– Сколько таких историй в жизни, верно? – говорит Блу. – Нечто подобное случилось с моей подругой. Не совсем так, конечно, но склад в Западном Окленде, доставшийся ей в наследство от дяди, захватили скваттеры.

– Серьезно?

– Такова их культура, – говорит Блу.

– В смысле?

– Захватывать.

– Даже не знаю. Моя мама белая…

– Ты не обязан защищать всех белых, которых считаешь порядочными людьми, только потому, что я сказала что-то неприятное об их культуре, – продолжает Блу. И у Эдвина учащается сердцебиение. Он слышал, как она кричала на других по телефону, но на него – никогда.

– Извини, – говорит Эдвин.

– Не извиняйся.

– Извини.

В свете раннего утра Эдвин и Блу вместе расставляют столы и навесы. Распаковывают складные столы и стулья. Когда все готово, Блу смотрит на Эдвина.

– Может, пока оставим сейф в машине? – предлагает она.

Это маленький сейф, который они купили в Walmart. Было нелегко убедить спонсоров выписать им чек, который они могли обналичить. С наличными всегда проблема, если речь идет о грантах и фондах некоммерческих организаций. Но после бесконечных телефонных звонков и электронных писем, объяснений и поручительств за людей, которые приходят на пау-вау соревноваться, хотят выиграть наличные деньги, потому что предпочитают кэш, иногда не имеют банковских счетов, да и просто не хотят терять три процента на обналичивании чека, наконец-то удалось договориться о подарочных картах Visa. Их набралась целая куча.

– Не вижу причин, почему нам не забрать его сейчас, – говорит Эдвин. – Я уверен, потом начнется сумасшествие, и вряд ли нам захочется опять тащиться на парковку, когда придет время раздавать призы.

– И то верно, – соглашается Блу.

Они вытаскивают сейф из багажника и несут его вдвоем – не потому, что он такой тяжелый, просто очень широкий.

– Никогда не держала в руках столько денег, – говорит Блу.

– Я знаю, он не такой тяжелый, но кажется супертяжелым, верно?

– Может, проще было бы с денежными переводами? – вслух размышляет Блу.

– Но мы же анонсировали призы кэшем. Это один из способов привлечь людей. Ты сама так сказала.

– Наверное.

– Нет, но я имею в виду, что ты так сказала. Это была твоя идея.

– Просто сейф уж очень бросается в глаза, – говорит Блу, когда они подходят к столу.