Страница 3 из 3
– Лисила! НЕТ! — закричал Ферекл, но было поздно.
Кривая тетива лука Эномая дрогнула. Стрела сорвалась в тот самый миг, когда Лисила сделала шаг вперед, протягивая лепешку. Не в гарпию-защитницу. В раненую мать в глубине расщелины. Железный наконечник со свистом вонзился ей в открытое, воспаленное горло.
Хриплый, пузырящийся крик матери гарпии смешался с пронзительным визгом защитницы. Мир взорвался хаосом. Гарпия-защитница не думала. Она реагировала. Инстинкт загнанного в угол зверя, видящего угрозу детенышам и соплеменнице, взорвался безумием. Она рванулась не к Эномаю, а к ближайшей угрозе – к группе людей, замерших в ужасе. Ее горловой мешок раздулся, и она выплюнула не направленный сгусток, а широкий, ядовитый веер кислотной слизи.
Желто-зеленая пелена накрыла группу. Ферекл успел толкнуть Демаса за выступ скалы. Леонид и Никандр вскрикнули, отпрыгивая, слизь попала им на руки и ноги, немедленно зашипев и прожигая ткань. Но основной удар приняла на себя... Лисила. Она стояла впереди, лицом к трагедии, с протянутой рукой. Веер слизи накрыл ее с головой.
Нечеловеческий, пронзающий душу визг вырвался из глотки девочки. Она схватилась за лицо, катаясь по камням, как когда-то ее отец. Запах паленой плоти и едкой химии мгновенно заполнил воздух.
Эномай, обезумевший от ужаса и ярости на то, что он натворил, выпустил еще одну стрелу – в защитницу. Стрела вонзилась ей в крыло. Гарпия взмыла вверх с бешеным карканьем. В это время Леонид и Никандр, сами обожженные, в дикой попытке что-то исправить, закидали камнями расщелину. Глухие удары, писк, хруст... Потом тишина. Птенцы перестали шевелиться. Раненая мать захрипела в последний раз.
Гарпия-защитница, истекая желтой жидкостью, с отчаянным визгом сделала последний круг над местом бойни, над телами птенцов и сородича. Ее мутные глаза, казалось, на миг встретились с горящими от боли щелями, которые были лицом Лисилы. Потом она развернулась и улетела, ее крик долго эхом разносился по скалам – полный боли, потери и непостижимой для людей ярости.
Лисила не умерла. Выносливость ребенка и, возможно, меньшая концентрация яда на периферии веера спасли ее жизнь. Она очнулась в темноте. Не ночной, а абсолютной, вечной. Кислота гарпии выжгла ей глаза, оставив лишь страшные, затянутые рубцовой тканью впадины. Боль была адской, но еще страшнее была пустота. Пустота там, где раньше был мир – солнце, лицо матери, очертания холмов. Теперь только тьма, запахи мази, звуки – плач матери, тяжелые шаги мужчин.
Физическая боль утихла, сменившись рубцами. Но боль в душе росла. Она помнила все. Доброту Ферекла, пытавшегося ее остановить. Горячий порыв Эномая, толкнувший ее в ад. Но больше всего – крик гарпии-матери. И писк птенцов. И ощущение липкой, жгучей слизи на лице. Они сделали это. Они отняли свет. Они убили отца (в ее сознании эти события слились воедино). Гарпии.
В слепой тьме росла не покорность, а черная, всепоглощающая ненависть. Она питалась отчаянием, беспомощностью, несправедливостью. Лисила молчала. Она училась жить в темноте – ходить, чувствовать мир кончиками пальцев, различать голоса. Но внутри бушевала буря. Каждый скрежещущий крик гарпии, доносившийся издалека (а они кричали – от голода, боли, потери), был как нож в сердце. Это были не жалобные крики страдающих существ. Для Лисилы это были крики торжествующих демонов, напоминавших ей о ее мраке.
Прошли годы. Кидония так и не оправилась. Голод и страх сменились унылым прозябанием. Эномай, сломленный виной, ушел в горы и не вернулся. Ферекл доживал век, ухаживая за садом, который почти не плодоносил. А Лисила... Лисила выросла. Хрупкая, слепая девушка с лицом, скрытым плотным покрывалом, и руками, чувствительными как у летучей мыши. Она знала каждый камень вокруг Кидонии, каждый звук. И она слышала гарпий. Всегда. Их крики жгли ее душу сильнее, чем когда-то кислота – лицо.
Она не говорила о мести вслух. Но ее молчание было красноречивее криков Эномая. Она собирала сведения. Шепотом у колодца узнавала, где видели гарпий, где нашли выжженную землю. Она чувствовала, где земля пропитана их едким запахом. Она запоминала маршруты их полетов.
И в тишине своей вечной ночи Лисила вынашивала план. Не слепой ярости, как Эномай. Холодный, точный, как удар ножом в темноте. Гарпии отняли у нее свет. Она отнимет у них все. Их гнездо. Их будущее. Их жизнь. Они должны были исчезнуть с лица этой земли, как будто их никогда не было. Их Эхо должно было умолкнуть навсегда. И она, Слепая Лисила, знала, как это сделать. Для этого ей не нужны были глаза. Нужна была только ненависть, холодная и беспощадная, и помощь тех, кто тоже помнил крики и боль.
Эта книга завершена. В серии Хроники павших богов есть еще книги.