Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 37 из 84

Я беру ее коробку и выскальзываю из кабинки. За соседним столиком защитников почти никого не осталось. Кроме Бена гребаного Паттерсона, и Стивена – эти двое все еще тут. Паттерсон поднимает голову и сверлит меня взглядом. Их счет я не оплачивал. Против Стивена ничего не имею, но Паттерсона угощать больше не собираюсь.

Я снова обнимаю Брайар за плечи и веду ее к выходу. Я иду медленно, понимая, что у нее может болеть колено. Мое всегда болело, если долго сидел, и я не знаю, удалось ли ей размять ногу под столом.

Брайар добралась сюда сама, но, рискну предположить, пешком. Поэтому она почти не сопротивляется – точнее, совсем не сопротивляется – когда я подвожу ее к своей машине.

Открываю перед ней пассажирскую дверь, она садится и тянется к ручке, но я крепко держусь за верхний край.

Я наклоняюсь к проему.

— Мне понравился сегодняшний вечер.

— Ты в состоянии вести? — ее взгляд блуждает по моему лицу.

— Да.

— Ладно.

— Брайар?

Она моргает. У нее большие карие глаза. Лунный свет, пробиваясь через лобовое стекло, освещает половину её лица и полные губы. От привычной хмурости не осталось и следа.

— Кассиус?

Я вздыхаю.

— Я же просил...

— Еще мы договаривались, что я не буду намекать, что мне нужны твои деньги, — шепчет она. — И сейчас вокруг нет зрителей, верно?

— Зрители есть всегда, — я наклоняюсь ближе к её лицу. — В этом и подвох, котенок.

— Котенок, — она морщит нос.

— Ага. Потому что, когда ты смотришь на меня вот так… ты больше не угрюмая кошка, а котенок. Милый. Немного колючий, — пожимаю плечами. — Время покажет.

— Я уже сбилась со счета всех твоих прозвищ. А у меня только…

— Мое настоящее имя. — Я отступаю назад, медленно выпрямляясь. Она произносит его не так, как мои родители, – с презрением. А так, будто это единственная версия меня, которую она хочет знать. И я даже не могу с этим поспорить. Никто не видел эту мою сторону очень давно. — Ладно. Сохрани его для себя.

— Сохраню, — шепчет она, когда я закрываю дверь.

По крайней мере, мне кажется, что она говорит именно это.

Может быть, это просто выдача желаемого за действительное – верить, что она сохранит что-то настолько важное.