Страница 8 из 18
И, возможно, зря. Но именно сейчас — не жалею.
Я уже почти успокоился, выровнял дыхание, вдохнул в себя холодный воздух этой проклятой северной заводи, который всё ещё царапал горло, как наждаком, но, по крайней мере, больше не казался враждебным. Тело дрожало — от холода, от перенапряжения, от вымотанности, но я чувствовал, как оно приходит в себя, как мои демонические резервы медленно, нехотя, но восстанавливаются. В голове ещё звенело, но мысли начали проясняться.
И тут я услышал её голос — всё такой же мягкий, чуть шипящий, как шелест волн по гальке. Только сейчас в нём появилась новая нота. Нечто… скользкое, провокационное, игривое.
— Здесь никого нет, — произнесла она, приближаясь, почти касаясь меня грудью, — В эту заводь… никто не заплывает. Только я. Только мы.
Я насторожился. Медленно поднял глаза. Она смотрела прямо на меня — чуть склонив голову, губы изогнуты в мягкой улыбке, в чёрных, как омуты, глазах плясали отблески света и чего-то, чего я старался не называть вслух. Желания. Хищного любопытства. И… нет, даже не любопытства — намерения.
— Ты ведь помнишь, Хан, — прошептала она, касаясь пальцами моей груди, — Обещание. Услугу. То, что я просила. Я спасла тебя. Вывела. Оживила. А теперь… я хочу свою часть.
Я нахмурился, попытался отстраниться, хотя от воды это толку было немного — холод уже едва не сковал ноги.
— Послушай, я… — начал я, выдохнув, и с досадой понял, как глупо звучит оправдание в подобных ситуациях, — Ты же русалка. Я человек. Мы… разные. Совсем. Я не уверен, что это… в принципе возможно.
Она расхохоталась — не громко, но низко, грудно, с нарастающим удовольствием, и в этом смехе уже не было девичьей легкости — только женская уверенность.
— О, Хан… — её голос стал почти шёпотом, — Мы не такие уж и разные. Ты — не совсем человек. А я — не совсем… то, что ты себе представляешь.
Она приблизилась вплотную, и я снова почувствовал её дыхание — хотя, казалось бы, дыхание у русалки — это что-то из анекдота. Но оно было. Тёплое. Влажное. Ощутимое.
— И да, возможно. Более чем возможно. Если ты… позволишь.
Я хотел было ответить, отступить, вернуть всё в разумное русло, но она не дала мне времени — её рука взялась за мой затылок, тёплая, уверенная, и в следующее мгновение её губы коснулись моих. Без предупреждения, без намёков, просто по факту. Мягко, но властно. И всё внутри меня застонало — не от боли, нет — от неожиданности, от жаркого контраста с холодной водой, от силы, вложенной в этот поцелуй. От того, что в нём не было игры — только намерение.
Я попытался вырваться, но слишком вяло, будто бы уже наполовину согласился. Она отстранилась, склонив голову, и шепнула, касаясь губами моей щеки:
— Если ты позволишь… я подарю тебе такое наслаждение, какого ты никогда не знал. Ни с одной женщиной. Ни за какие награды. И я… обещаю постараться, чтобы всё получилось. До конца. До самого.
Я сглотнул, проклял судьбу, магию, долг, и особенно свою тягу к красивым, странным и потенциально опасным женщинам.
«Вот и выбрался, герой. Прямиком из чана — в русалочью западню».