Страница 4 из 21
**
Ивана Добрина буквально ломало уже третий час. Будучи по своей натуре человеком пакостливым, он просто не мог спокойно жить, не сделав какую-либо неприятность окружающим. Именно про людей такого типа говорили: «Сделал гадость, в сердце радость». Поначалу ему было страшно от многочисленной охраны каких-то электриков с оружием и очень недобрыми лицами, но через полчаса они куда-то все подевались (по совету Ромински, чтобы избежать ненужных эксцессов, их на всякий пожарный убрали во внешний контур охраны). Да это просто праздник какой-то!
Ни с кем не делясь своими планами (имел горький опыт, потом они его сдавали на раз-два), Добрин незаметно улетучился из большого зала на втором этаже и по узкому проходу на балконе стены просочился на третий этаж, откуда слышалось какое-то заунывное пение.
Заглянув в окно, Добрин сразу понял: «Это то, что надо!» Семеро бритых наголо азиатов в оранжевых одеждах сидели в кругу, держались за руки и медленно заунывно тянули: «О-о-ом ма-а-а-а-ни па-а-а-адме хум!»
В центре круга стояло какое-то электронное устройство, переливавшееся мигающими лампочками. Если бы наш школяр изучал историю «Аненербе», он узнал, что в Германии проводились опыты по организации связи с подводными лодками через мировой эфир силой мысли. Вот и сейчас несколько тибетцев должны были выйти на связь с «U-547», находящейся южнее Исландии в составе одной из «Волчих стай».
Эксперимент шел уже третий час, но пока единственным результатом был заболевший от монотонных звуков зуб куратора. Будь его воля, он бы всех этих шарлатанов и жуликов лично расстрелял бы из пулемета. Однако когда стоит выбор: Восточный фронт или участие в абсолютно бессмысленном эксперименте, лучше уж второе.
Незаметно для всех эксперимент перешел во вторую стадию. Добрин бесшумно подобрался к самому толстому азиату, прихватив лежавшее на полу гусиное перо (его уронили во время подготовки другого эксперимента – трансмутации свинца в обогащенный уран с помощью очередного варианта «философского камня»). Поскольку азиаты тянули свое «О-о-о-ом…», закрыв глаза, Добрин дождался, когда они подняли соединенные руки вверх (у намеченного им певца задралась оранжевая рубаха, обнажив жирную волосатую поясницу) и стал щекотать его этим пером.
Тот терпел почти 30 секунд, сдерживался изо всех сил, держался до победного, и не смог. Захихикав точь-в-точь как лабораторная крыска, которой щекотят пузико, он подавился слюной, закашлялся и на прощание громко пукнул. Наконец-то эксперимент сработал. С грохотом лопнули большая часть лампочек в устройстве, заискрил и выключился предохранитель (замок погрузился в темноту), но главное – капитана подводной лодки, находившейся на расстоянии почти тысячи километров от замка, ударило таким электрическим разрядом, что борода подводника заискрила.
В ходе короткого озарения («сатори») он увидел, как нескольких километрах пролетает патрульный самолет ВМС Великобритании, который через минуту обнаружит из торчащий из воды шнорхель. Далее сброс 4 глубинных бомб, повреждение корпуса, экстренное всплытие и пятая бомба точно в корму. В живых не останется никого, война для них закончится через несколько минут.
- Экстренное погружение! - как бешеный заорал он, игнорируя свою дымящуюся бороду, - Тойфель вам в помощники, чертовы отродья, если через минуту над нами не будет 20 м воды.
Тем временем в замке рассвирепевшие тибетцы дружно мутузили своего незадачливого собрата, испортившего не только такой эксперимент, но и воздух.
- Сегодня тебе никакой баранины! Жри эти помои из брюквы! – на прощанье высказал куратор, с печалью глядя на сгоревшее оборудование («Одних ламп сгорело на несколько сотен рейхсмарок. За аварию в электросети главный инженер меня просто сожрет. А с этих даже ничего не спросишь – «ценные иностранные специалисты!»
Добрин на цыпочках незаметно удалялся, по пути машинально прихватив с гвоздя на стене висевшую там игрушку. Зачем она, он не знал, но всякий случай прихватизировал.
Это же время
Лаборатория в подвале замка
Полчаса назад экстренно самолетом был доставлен руководитель ядерной программы Третьего рейха Вернер Гейзенберг. Гиммлер посчитал, что его непосредственное общение с школьниками из будущего сможет подтолкнуть его к какой-либо прорывной идее. Было уже известно, что у американцев их засекреченный проект успешно развивается, а немцы серьезно отстают из-за ограниченности ресурсов. Вдруг какая-то идея поможет арийскому гению обогнать адептов семитской ядерной физики.
По совету Эмиля Ромински предложение пообщаться с ученым сделали Васе Макишеву. У него было лицо всегда задумчивого умного школьника и совершенно арийский вид (зеленоглазый блондин). Последнее оказалось решающим аргументом для Германа Леффлера. Фашисты так долго выступали с речами о превосходстве арийской расы над недочеловеками, что в конце концов сами в это стали верить. Хотя в 1944 году самые умные среди них уже стали о чем-то догадываться.
Сварив Гейзенбергу натурального кофе (пришлось порастрясти запасы СС), а Васе выставив большую порцию мороженого, сам Ромински взял на себя функцию переводчика. Леффлер намекнул ему, что разговоры в замке пишутся, чтобы старался переводить максимально близко к оригиналу.
- Яволь, герр штурмбаннфюрер! Приложу все усилия для блага Рейха!
**
- Господин Гейзенберг, вы стали обладателем одной из важнейших тайн Рейха. Не показывайте важности беседы, задавайте вопросы как бы между делом, чтобы ребенок не догадался об их важности. Спрашивайте в том числе и о постороннем, хотя политику старайтесь не затрагивать.
- Хорошо, хотя мне кажется, что он слишком молод, чтобы хоть что-то рассказать о такой сложной вещи, как ядерная физика.
- Не спешите, профессор. Кто его знает, что там у них в будущем? Русские вообще народ непредсказуемый.
**
Через 40 минут
- Профессор, что с вами? Вызвать врача?
Гейзенберг, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, хрипло сказал:
- Нет, спасибо.
Леффлеру в его кабинете после беседы он в шоке рассказывал:
- В будущем самый малограмотный школьник рассказывает основные положения ядерной теории, названной у них в честь Нильса Бора, физика из Дании, который сейчас в Америке. Они там в своем будущем как хлебы пекут атомные бомбы, и даже испытали два раза на городах. Оба раза на японцах. А еще они делают атомные электростанции. У русских там множество закрытых городов, где работает их компания Росатом.
- И этот парень все это знает?
- Нет, он удивительно малограмотный. Но у него сестра замужем за инженером-ядерщиком и живет в одном из таких городов.
- А польза-то была от беседы? Что-то, что может принести практическую пользу рейху?
- Была. Он случайно произнес фразу, которую сам не понимает. «Меня, когда сестра ругала, то говорила, что я годен только на то, чтобы в урановую руду, простите, мочиться (прим. – в реалии звучало слово «ссаться»), а потом палкой взбалтывать вместо центрифуги». Русские нашли способ обхода и газодиффузионного, и центрифужного методов обогащения урана. Какое-то химическое соединение, в состав которого входит моча (мочевина, аммиак?) позволяет легко увеличить долю необходимого нам изотопа урана безо всякой тяжелой воды и ядерного котла. Если выясним, что это за соединение, мы играючи сделаем эту чертову атомную бомбу, а еще ядерную электростанцию. Короче, завтра с утра мы останавливаем все исследования по устаревшим направлениям и переключаемся на ураномочевую. Сейчас позвоню Гиммлеру, чтобы он дал добро.