Страница 40 из 57
Глава 14
В субботу утром, накануне товарищеского матча с Румынией, я и мой друг Гаврилов снова пошли в самоволку. В шесть часов утра, пока все спали, из окна второго этажа мы спустились по верёвочной лестнице, потом перелезли через забор, который к этому дню уже был полностью возведён, и трусцой побежали на первую электричку, следующую в Москву. В столице нашей преогромной Родины мы эти утром планировали купить: два ящика «Пепси-колы», один противогаз, так как бежать в одних трусах без противогаза я отказывался, а так же несколько букетов белых и красных роз.
Дело в том, что вечером к нам на базу должные были приехать актёры «Ленкома»: Евгений Леонов, Николай Караченцов, Александр Абдулов и актрисы: Елена Шанина и Ирина Алфёрова. Кстати, на актрисах настоял я. При всём уважении к замечательным актёрам, на актрис мне как-то больше хотелось посмотреть. Кроме того вечер встречи с прекрасным было решено закончить танцами под музыку группы «Мираж», где выступали ещё три хорошенькие барышни.
— Предлагаю мужикам купить хороший коньяк и по несколько гвоздик, — заворчал Юрий Гаврилов, когда мы, добравшись до Сокольников, пересели в его «Запорожец», который Андрей Старостин на базе держать запретил. — За коньяк деньги стрясём со Старостиных. А девушкам так и быть розы. Пять букетов по пять цветов. Это?
— Двадцать пять, Юрий Васильевич, — усмехнулся я, когда мы покатили в сторону Цветного бульвара, где располагался Центральный колхозный рынок.
— Знаю, что не тридцать восемь, — рыкнул он. — Это целых 50 рублей вынь да положь. Летом можно было взять цветок по рублю. Сейчас два рубля, минимум. А может быть, гвоздиками обойдёмся?
— Не обойдёмся, — прошипел я, подумав, что с бывшей танцовщицей Машей, пора бы помириться, и 50 рублей — это не те деньги, которых для примирения жаль. К тому же всей команде выплатили неплохие премиальные, и жить стало лучше, жить стало гораздо веселей. — Кстати, ты в курсе, что пепси-кола у спекулянтов на рынке стоит значительно дороже, чем в магазине, где её почти никогда не бывает. Наверное, по рублю штука.
— Не сыпь мне соль на рану, Никон, она ещё болит, — прорычал Юрий Васильевич, вращая баранку автомобиля. — В следующий раз, когда будем проигрывать, ни слова не скажу.
А примерно в половину восьмого утра, когда заспанные футболисты потянулись на завтрак, их встретили звуки песни Владимира Высоцкого об утренней гимнастике. Магнитофон надрывался из винтажного «Запорожца», где были открыты двери и каждый желающий мог взять бутылку заграничного американского лимонада.
— Аттракцион невероятной щедрости! — горланил Гаврилов, перекрикивая песню Высоцкого. — Налетай, подходи, взял бутылку, проходи!
И когда из нашего жилого корпуса высыпало на крыльцо человек двадцать, среди которых были как спартаковцы, так и члены сборной СССР, из пристроя, где мы в свободное время играли в бильярд, теннис и смотрели по «видику» кино, выбежал я, во всей красе. Из одежды на ногах кроссовки, на причинном месте спортивные трусы, а на лице старый и рваный противогаз, увы, но другого на колхозном рынке не нашлось.
Очень вырос в целом мире
Гриппа вирус — три-четыре! —
Ширится, растёт заболевание, — хрипел из динамиков Владимир Высоцкий.
А я под этот аккомпанемент для разогрева оббежал вокруг «Запорожца», сделал несколько приседаний, послушал конское ржание, которое доносилось со стороны товарищей футболистов, и побежал вокруг нашего корпуса. Однако на третьем круге, дорогу мне внезапно преградил второй главный тренер сборной СССР Константин Бесков. Музыка к этому моменту как бы сама собой выключилось, а товарищи футболисты притихли.
— Это что за маскарад⁈ — рявкнул «невыносимый» Бесков.
— Аттракцион невероятной глупости, — попытался заступиться за меня Юрий Гаврилов.
— Гаврила, помолчи! — прорычал Константин Иванович.
— Провожу спортивную разминку по бразильской системе! — выпалил я, стянув в себя надоевший противогаз и всё так же, высоко поднимая колени, продолжая бег на месте. — Методику почерпнул в «Jornal dos Sports». Правда, не помню какой номер. Бразильцы пишут, что бег в противогазе улучшает координацию движений.
— А почему в одних трусах? — неуверенно пролепетал второй главный тренер. — У нас здесь не Бразилия.
— Не учёл климатическую особенность Москвы, исправлюсь, — пробурчал я и, снова натянув противогаз, рванул на последний третий круг, так как обещания нужно выполнять до конца.
Во время завтрака, пока Гаврилов, Калашников и Заваров где-то бегали, за мой столик подсел Николай Старостин.
— Что скажешь о новичках? — спросил он, кивнув на тот стол, где собрались Старухин, Петраков, Казачёнок и вратарь Виктор Чанов, которого через пару лет Лобановский из Донецка перетащит к себе в Киев.
— Чанов ничуть не слабее Дасаева, Петраков в шашки классно играет, — хмыкнул я. — Вчера выиграл у меня рубль.
— Да хоть два, — раздражённо прошептал «дед». — Кого из них в основу поставить — вот меня что интересует.
— В центре поля от них толку мало, — шепнул я. — Не понимают они нашего футбола и за один сегодняшний день не поймут. И до главного матча с финнами, тоже не освоятся. Зато в штрафной площади Старухин и Петраков очень и очень полезны. И я даже думаю, что против сборной Финляндии, которые всей командой встанут перед воротами, нам их двоих в бой придётся бросать.
— Ладно, завтракай, — крякнул Старостин и, улыбнувшись, спросил, — что вы с Гаврилой ещё устроили?
— Аттракцион невероятной щедрости, — пожал я плечами. — Скучно на базе.
— Сегодня артисты приедут и твои музыканты до кучи, тогда и повеселитесь, клоуны, — отмахнулся Николай Петрович, направляясь к столику, где завтракал Константин Бесков.
Тут же на его место плюхнулся Юрий Гаврилов и как шпион-заговорщик зашептал:
— Чё «дед» от тебя хотел?
— Как будто ты сам не знаешь? — ухмыльнулся я. — Спрашивал, если Гаврилова с его литробольными наклонностями отчислить из «Спартака», то кем его можно заменить? Ну, я и сказал, чтоб покупали за валюту Мишеля Платини.
— Это Платини-то лучше меня? — скривил лицо Юрий Васильевич. — А, кстати, кто это такой?
— Француз, — смущённо буркнул я, при этом подумав, что неужели Мишель Платини ещё не звезда мирового футбола?
— Ха-ха-ха, — загоготал он, увидев, как вытянулось мой лицо. — Да, знаю я кто такой Платини, знаю. Не умеешь ты, Никонов, врать. Вон, «дед» с Бесковым ругаются, значит, обсуждают стартовый состав. И кто это только придумал — двух главных тренеров?
— А это очень удобно, — проворчал я, допивая чай, — если команда проиграет, то спросить не с кого.
— Следовательно, что? Следовательно, федерация поощряет безнаказанность, пофигизм и разгильдяйство, — хохотнул Гаврилов, приступив к трапезе.
На сегодняшней дневной тренировке вновь одним из основных упражнений был квадрат на четверть поля, в котором, играя четыре на четыре, требовалось удержать мяч. Иным способом обучить культуре паса и командному прессингу было практически невозможно. Тренировкой руководил Константин Бесков, и он старался как можно чаще новичков сборной раскидывать по сыгранным звеньям. Допустим, Виталия Старухина поставит в одну команду к Гаврилову, Черенкову и Шавло. Тем самым нападающий «Шахтёра» хоть немного начинал понимать, в какую сторону открываться, куда пасовать. И самое главное такой квадрат позволял почувствовать партнёрам друг друга, что в условиях реального предстоящего матча было бесценно.