Страница 52 из 80
- Извините, не хотел, - пошутил я, но, поймав укоризненный взгляд Саши, сразу поправился: - Спасибо вам, доктор!
- Не за что, - небрежно отмахнулся тот. - Я ведь не настоящий доктор, я всего лишь зубной врач. Бор-машина, клещи, несколько зажимов - вот все, с чем я умею работать...
- Вы лучший доктор в мире, - пылко прервала его Саша. - Вы спасли Алекса!
- Право, не стоит преувеличивать мои заслуги, - смутился Ричард. - Вы сами бы справились, я видел, вы уверенно работаете с бинтом и скальпелем.
- Простите, - физиология настойчиво звала меня прогуляться. - Можно мне встать?
- Вреда не будет, только будьте очень осторожны, - включил строгий врачебный голос Ричард. - Мы с Александрой поможем.
Первые шаги дались мне тяжело. Однако уже ближе к вечеру я сносно передвигался без посторонней помощи. Лучшим лекарством стал соленый запах моря и вид далеких рыжих скал... все как когда-то, в далеком 21-ом веке. Пляжный бар Шарм-Эль-Шейха, первый в жизни алкогольный коктейль под присмотром родителей, и огромный телевизор, на котором две вмазанные девчонки с криками "нас не догонят" несутся по снежной дороге верхом на безумном, горящем грузовике. Знать бы где оно сейчас, мое далекое беззаботное будущее...
Про настоящее куда важнее знать иное - Саша не оплошала, вовремя, к тому же до безобразия дешево, подкупила портового клерка. Печать в паспорте есть, а вот записи в канцелярской книге нет. Если мы не наделаем глупостей - никакие чекисты никогда нас не вычислят. Удача по-прежнему с нами. Даже излишне болтливых пассажиров, и тех на борту трампа не оказалось, если не считать Ричарда и его молодой жены, красавицы-персиянки. Поэтому самым страшным нашим врагом стала жара и скука. Целыми днями мы сидели у борта в раскладных брезентовых креслах, в тени растянутого поверх кают и палубы тента, потягивали кислое, безжалостно разбавленное водой вино, жевали лепешки, фрукты, жилистую курятину, и конечно, болтали обо всем на свете.
Свои историю наш доктор не скрывал: в двадцать пять лет он поссорился с родителями и не придумал ничего лучше, как совместить полезное с приятным - смыться из дома на повышение квалификации среди лучших в мире немецких врачей. В Европу он заявился как раз в четырнадцатом, к началу Великой войны. Водоворот событий закружил, завертел Ричарда по городам и континентам - от Мадрида и Кейптауна до Мельбурна и Сингапура. Вот только в отличии от описанных Булгаковым в "Беге" недовзрослых имперских интеллигентов и генералов, ему не приходило в голову долгими тропическими ночами вздыхать о "родных спрингфилдовских березках".
Хороший зубной врач нужен всем, всегда и везде; Ричард не бедствовал нигде. Миллионов не заработал, однако приличный капитал скопил. Сумму он не озвучил, но как-то обмолвился: "хватит и нам с женой на сытую старость, и детей в люди вывести".
В ответ мне пришлось выложить выдуманную, то есть официальную историю. А чтобы Ричард не сильно интересовался далеким прошлым, я нажимал на описание зубоврачебной бормашины, "придуманной" инженерами нашего Электрозавода специально для вождей мирового пролетариата. Благо, принцип работы обычного для 21-го века турбинного наконечника**** мне, как всякому любознательному подростку, объяснили при лечении первого же кариеса. Приемы же работы и обстановка стоматологического кабинета врезались в память без дополнительной помощи.
Ричард выпытывал у меня подробности несколько дней, до самого Суэца. Я не отказывал, напротив, выдавал идеи и рисунки с энтузиазмом, точно так же, как недавно, в Москве, помогал Сергею Королеву. Ведь хорошие зубы нужны человечеству ничуть не меньше, чем ракеты.
Доброе дело не осталось безнаказанным. В порту греческих Салоник, перед финишным рывком в Константинополь, наш трамп на целый день встал к причалу по своим каботажным делам. Пока команда развлекалась такелажными работами, а кок закупал свежие продукты, Ричард успел добраться до остановившегося неподалеку советского парохода и закупить у капитана огромную кипу газет. У нас с Сашей случился праздник - прошлые три недели пролетели без единой новости из СССР. Это не учитывая того, что весь месяц перед отъездом, разрываясь между работой, доведением до ума изобретений и оформлением паспортов, я физически не успевал следить за прессой.
Развлечения хватило до самых Дарданелл. Нельзя сказать, что в страницах большевистских изданий появились какие-то свежие идеи, скорее наоборот - прошло серьезное углубление наметившегося ранее тренда. Редакторы и цензоры настойчиво и аккуратно гнали из медийного поля всякую политику. Центральные полосы посвящались исключительно достижениям народного хозяйства.
Не без лукавства, как водится. Крестьян, как класс, предпочитали просто не замечать. Вместо них о модных подсобных птичниках отчитывались московские гиганты индустрии. Питерские пролетарии строили коровники, а харьковские - свинарники. Донецкие шахтеры и металлурги напирали на выращивание кукурузы по новейшим заокеанским технологиям. Судя по бодрому тону и оптимизму, изголодавшийся народные массы встречали новую политику партии с неподдельным восторгом.
В итоге, из всех газет я сумел выжать только одну новую стратегическую программу с кодовым названием "Жилье-1935". Лозунг к ней прилагался простейший: "Каждой семье - отдельную комнату". К вопросу конструкции человейников большевики подошли крайне просто, вернее сказать, индустриально. "Истинным хозяевам" огромной страны предлагался один-единственный тип дома, точнее - комплекс из трех фанерно-каркасно-керамзитных двухэтажных домов, соединенных посередине крытыми галереями. Крайние здания отводились под сто шестьдесят больших жилых комнат, центральное - под столовую, кухню, котельную, туалеты, душевые, прачечную, детский сад и прочие ясли.
Эдакая суперкоммуналка. Большой шаг назад и в сторону от нормального городского жилья, с другой стороны, по сравнению с деревенской избой, комфортабельный рай.
Представить, каково жить в подобной суперобщаге, я не успел.
- Посмотри! - вдруг подсунула мне разворот "Литературки" Александра.
Голос ее подозрительно дрожал, поэтому я сначала отставил на палубу стакан с вином, и лишь затем взял в руки газету.
- Ба! Да это фото нашего Электрозавода, - обрадовался я знакомому фасаду на фотографии. - Никак собрали рекордный урожай картошки?
- Ты читай!
- "Герои среди нас"... - начал я с заголовка. - Нет, не про картошку, больше смахивает на перевыполнение квартального плана.
- Ниже, - снова поторопила меня супруга.
- "Мне довелось хорошо знать Алексея"... - выхватил я фразу из первого абзаца. - "Он всегда вел своих товарищей вперед, к новым трудовым свершениям и победам. Он никогда не останавливался перед трудностями, как и положено настоящему коммунисту". - Что?! Откуда там моя фамилия?! Они там что, все дружно рыковкой ужрались?!
- Еще ниже!
- "Оказал неоценимую помощь в изобретении нового сорта трансформаторной стали, который назван "Алексий" в честь его имени, согласно единогласному решению трудового коллектива"... - выхватил я следующее предложение из текста. - "Был очень скромным, мы и подумать не могли, что по ночам он пишет роман о светлом коммунистическом будущем"... "очень удивились, когда узнали о решении Алексея уехать с женой за границу, но все стало ясно, когда мы узнали о его секретном правительственном задании"...
- Кокаин. Лучший в мире, колумбийский. От Пабло Эскобара.
Александра бесцеремонна перевернула газету и ткнула в фото на обороте: