Червь

Мне нравилось, что наши отношения оставались сугубо деловыми, нравилось, что их ничто не усложняло. Мы обходились без спасибо и пожалуйста. Мы оба знали ставки, мыслили одинаково, и оба делали то, что считали необходимым, чтобы разгрести это дерьмо.

— Я поговорил с Элкотт, — сказал он.

Я глубоко вдохнула, выдохнула.

— Что она сказала?

— Числа не сильно изменились. Наши шансы упали, но не существенно, что даёт основание для многих предположений.

— Хорошо.

— Вероятность конца света — девяносто три и восемь десятых процента, — сказал Отступник.

От уровня восемьдесят три и четыре десятых процента? И это он называет «несущественно»?

— Она сделала весьма полезную для нас вещь: построила график изменения вероятности от времени. Когда цифры перестали меняться, она стала отмечать вероятность не два, а только один раз в день. Восемьдесят три и четыре десятых процента на момент начала кризиса в Броктон-Бей, когда Девятка пыталась испытать и завербовать новых членов команды.

— Я помню, — сказала я.

— Восемьдесят восемь и шесть десятых процентов сразу после того, как они покинули город. Скорее всего, это была наилучшая возможность прикончить Джека, но мы её упустили.

Я нахмурилась.

— С каждой точкой на карте, которую Девятка посещала после Броктон-Бей, числа менялись, и не в лучшую сторону. Полпроцента тут, два процента там.

— Были шансы на то, что в одном из этих мест кто-то теоретически мог его убить. Но не убил.

Отступник кивнул.

— Мы напрягли всех наших Умников, и это их общее мнение. Вероятности низкие, но до боя в Бостоне с ним была Сибирь.

До того самого боя, когда Дракон и Отступник напали на Девятку и убили Сибирь.

— У нас была такая возможность. В том, что мы её упустили, только моя вина.

Он чуть повернул ко мне голову и поправился:

— Наша вина.

Я не стала спорить. Если бы я возразила — это бы значило, что я не признаю свою ответственность за то, что мы не смогли настигнуть Джека в Броктон-Бей.

— Девяносто три и восемь десятых, — повторил Отступник для большей убедительности.

— Шесть и две десятых процента на то, что у нас всё получится, — ответила я.

— Всё по-прежнему завязано на него. Если мы убьём его в следующие девяносто часов, шансы значительно, значительно возрастут. В зависимости от того, как мы его убьём, это может привести либо к снижению вероятности до двадцати двух процентов или даже до одного процента.

Я кивнула, осмысливая информацию.

— Теоретически, если при помощи ядерных ударов мы уничтожим северо-восточную часть Америки…

— Сработает примерно в шестидесяти процентах случаев, Дракон сообщает мне сейчас точное значение, плюс высока вероятность, что процесс всё равно начнётся. Около двадцати восьми процентов.

«Он спрашивал Дину, — осознала я. — Задавал примерно те же вопросы, о которых думала я».

Впрочем, здесь была подсказка.

— Ядерный удар убьёт его не наверняка. Бомбоубежище?

— Возможно. Или же он держит возле себя Сибирь.

— И какую бы роль он не играл… он лишь ускоряет процесс, а не обеспечивает его. Ты говоришь, что есть вероятность, что всё начнётся даже после его смерти. Если же и этого не случится, то всё произойдёт в неопределённый момент в будущем, через приблизительно четырнадцать лет.

Отступник кивнул.

— Каждый раз, когда я думаю об этом, мне приходит на ум триггер-событие, — сказала я. — Кто-то получает силу, которая в прямом смысле, ломает что-то важное, или силу без ограничений, которые свойственны другим силам. Но я не хочу слишком глубоко в это лезть, потому что это может помешать разглядеть что-то очевидное.

— Разумно. Но не стоит ломать над этим голову. Этой задачей занимаются Умники, работают на пределе сил, нам же следует разобраться с текущим кризисом. Мы собрали ударные силы. В ту же секунду, как наша хитрость вскроется, и Джек решит начать свою игру, Дракон вырубит все коммуникации и каждый из нас вступит в бой для быстрой и решительной победы над присутствующими членами Девятки.

Я кивнула.

Мы как раз прибыли к границам Киллингтона. Я видела ударные силы, о которых говорил Отступник.

Сразу за ограждением, которое возвели герои, чтобы защитить себя и ограничить распространение огня, два модуля Азазель установили плотное заграждение из того самого мутного серого материала. Я разглядела Драконьи Зубы.

Неверно было называть их солдатами, но так было точнее всего.

Каждый был облачён в броню чёрного и тёмно-стального цвета с элементами, напоминающими привычную мне униформу бойцов СКП. На шлемах, однако, было по три отверстия с линзами, из которых исходило тусклое голубое свечение. Две линзы предназначены для глаз, третья — для камеры. Броня была объёмной, с мощной защитой вокруг шеи и суставов, за спиной установлены кислородные баллоны и компьютерное обеспечение.

Это были, по большому счёту, упрощённые версии снаряжения Отступника. Чем-то пришлось пожертвовать — высота их костюмов была совсем не два метра двадцать сантиметров, как у костюма Отступника. Каждый был вооружён мечом и лазерным пистолетом.

Мне никогда не нравились камеры. Когда я подошла ближе, в мою сторону начали оборачиваться, и я понимала, что они ведут запись, собирают различные детали и отправляют их на главный сервер, где информация собирается и анализируется, а избыточные данные отбрасываются.

Боевые экзоскелеты, которые носили Драконьи Зубы, были ещё в начальной стадии разработки, их характеристики разнились в зависимости от предназначения. Люди в униформе проводили недели и месяцы, отрабатывая навыки, обучаясь гибко совмещать собственную тактику, осведомлённость о ситуации и предоставленный поток данных. Кейпы Протектората и Стражи не так давно тоже начали тренировки с этими штуками, но тем, кто чаще всего бывал в бою, подобные устройства казались лишним отвлечением.

Были ли они полезными? Да. Немного преимущества, немного усиления. Но не настолько, чтобы пригодиться вообще всем.

Пока ещё нет.

Впрочем, времени на усовершенствование, с учётом надвигающегося конца света, не было.

Я разглядела стоящую сбоку Нарвал, рядом с которой держались пара Драконьих Зубов. Масамунэ нигде не было видно, но судя по тому, что я о нём знала, он даже близко не походил на полевого бойца. Его, несколько свихнувшегося отшельника, завербовали среди разрушенных областей Японии, и поручили ему научиться создавать массовое производство их оборудования без обычных для Технарей растущих как снежный ком проблем с управлением.

Благодаря ему, у них были теперь Драконьи Зубы, экзоскелеты и первоклассное оборудование для многочисленных членов Протектората и Стражей.

Единственным другим членом Гильдии, которая теоретически могла находиться на фронтовой линии, была Глиф. Я была уверена, что она где-то рядом.

Танда не было. Если Дракон и сумела с ними связаться, они ещё не прибыли. Я могла лишь гадать, чем был занят Котёл. Команда Трещины, Эксцентрики…

Слишком много неясного. Учитывая, что Губители нападали сейчас каждые два месяца, множество людей были заняты устранением ущерба от атак или подготовкой к следующему сражению.

Я взглянула на собравшихся кейпов. Неформалы, две команды Стражей, Протекторат, Гильдия. Во второй команде стражей были Стояк, Виста и Крутыш. Они стали старше. Стояк доработал свой костюм, теперь носил лёгкую силовую броню, которая, кажется, нужна была только для того, чтобы удерживать мощную конструкцию за его спиной. Виста, со своей стороны, стала выше, более длинные волосы были теперь заплетены во французскую косу, приколотую к плечу. Она вооружилась мощным пистолетом, вероятно, изготовленным Крутышом.