Червь

Я нажила врагов в высших кругах СКП. Вопрос был в том, не предпримут ли они какой-либо манёвр, не сделают ли что-то подлое, чтобы навредить мне, испортить рассмотрение моего дела, не оставив мне никаких других вариантов, кроме как отправится за решётку.

— Я полагаю, все просмотрели документы? — наконец заговорил сидящий в центре человек, взглянув на остальных в ожидании согласия. — Дело два-семь-два-четыре соответствует требованиям по вступлению в Стражи на испытательных условиях. Ей необходимо будет следовать условиям, изложенным в документе два-семь-два-четыре-А. Их несоблюдение приведёт к возвращению в исправительное учреждение умеренного типа для отбывания оставшегося срока в полтора года либо до наступления восемнадцати лет, в зависимости от того, что наступит позже. Кроме того, неисполнение испытательных условий приведёт к конфискации любого имущества и прав, предоставленных СКП, и удерживание их до достижения ею возраста совершеннолетия. Вам понятны эти условия?

— Да, — ответила я.

— Да, — сказал папа.

— С учётом этого, сейчас вы член Стражей на испытательном сроке до наступления восемнадцати лет, либо до момента нарушения вами условий соглашения. Поздравляю, Тейлор Эберт.

С боковой стороны раздались крики ликования. Среди этих людей был Тектон и его группа.

— Следующее дело, — возвестил член комитета.

Мы с папой отошли в проход. Я встретилась с ним взглядом, кажется, впервые за целую вечность.

— Спасибо, что пришёл.

— Моё присутствие не было обязательным. Ты бы не появилась здесь, если бы не было кого-то, кто готов был выступить за тебя.

— Это важно, папа. Гораздо больше, чем ты думаешь. Спасибо.

— Можно всё исправить? Между нами?

Я нахмурилась.

— Что? — спросил он и открыл дверь, чтобы мы вышли из комнаты заседания в коридор.

— Я вроде как начинаю ненавидеть это слово. «Исправить», — сказала я.

— Ты же не думаешь…

— Не думаю, — прервала я его. — Мы не можем исправить всё «между нами», мы не можем исправить общество. Это невозможно.

Он помрачнел:

— Мне так не кажется.

— Всё меняется. Попытайся что-то разрушить, построй заново, и ты всего лишь создал изменение. Может… будет ли нормально, если мы не будем пытаться вернуться к старому положению вещей?

— Ты не хочешь быть частью семьи? — спросил он.

— Хочу. Но… мы пытались вернуть всё как раньше, после того, как город начал отстраиваться. Но что-то было неправильно. Мило, но мы лишь играли свои роли, больше умалчивали, чем говорили. Ложь, незаданные вопросы. В самой основе отношений мы не оставили места для счастья, понимаешь?

— Понимаю.

Мы нашли незанятую скамейку и расположились на ней. Я видела, как в коридор вышли чикагские Стражи, но они не стали приближаться. Секунду спустя из дверей вышла Фестиваль и завела разговор со всей группой в дальнем конце коридора.

— Ты так отдалилась, — сказал он. — Занимаешься вещами, которые я и вообразить не могу, сталкиваешься с серьёзной опасностью, даже на уровне повседневных дел, собираешься жить в штаб-квартире. Туда ехать четырнадцать часов.

— И всё же мы сможем видеться? — спросила я. — Отправлять каждый день емейлы, делать видеозвонки?

— Можем. Я зайду к тебе в штаб-квартиру, прежде чем поеду домой, посмотрю, как ты устроилась. Возможно, если ты захочешь, я мог бы принести тебе что-нибудь. Вещи, о которых ты не хотела бы их просить, или если нужно будет найти что-то, больше подходящее твоим вкусам.

Я задумалась на секунду, знает ли сейчас папа мои вкусы. Но я не озвучила эту мысль, а когда заговорила, то сказала искренне:

— Звучит здорово. Да, пожалуйста.

Он улыбнулся, но улыбка погасла, когда он посмотрел в сторону:

— Мне кажется, твоя команда хочет с тобой поговорить.

Я кивнула:

— Мы поболтаем чуть позже?

— Завтра, — ответил он.

— Завтра, — ответила я, вставая со скамьи. Стражи повернулись ко мне.

Когда я подошла к Фестиваль, Тектону и остальным, то оглянулась назад. Папа всё ещё сидел на скамейке.

Всё не стало идеальным, но это был шаг вперёд. Лучше, чем ничего.

— Это помещение предназначалось для транспортных средств, но Звёздная Пыль, три года назад вступивший в Протекторат, погиб через год после этого. Сейчас мы храним здесь документацию, и твоё появление стало отличным поводом всё разобрать. Твоя мастерская.

Я кивнула, изо всех сил стараясь не разорвать зрительный контакт. Каланча был ростом в два с половиной метра. Я же только что прошла проверку физических параметров и выносливости и знала, что была метр семьдесят пять.

Разница в росте привела к тому, что уровень моих глаз приходился всего на полметра выше бёдер Каланчи. Он носил обтягивающий костюм, который совсем ничего не оставлял для воображения. На мгновение, мне показалось, что у него выпирает ребро или большая вена, но я взглянула вниз и убедилась, что мои глаза меня не обманывают.

Будь я более хорошо воспитана, я могла бы быть смущена, либо оскорблена. Но я едва не расхохоталась. В любом случае, не самое удачное первое впечатление.

«Сосредоточься на насекомых», — сказала я себе, стараясь принять заинтересованный вид.

— Поговори с Тектоном, если захочешь взять что-нибудь из строительной комнаты. Это где мы храним все панели, временные перегородки и мебель, чтобы менять планировку помещений. Там ещё должны храниться всякие инструменты и всё такое, но нам удобней, когда Тектон держит всё в своей мастерской. Он у нас один Технарь, так что проще попросить у него, чем идти вниз в подвал.

— Поняла.

— Ты будешь отправлять всё в другие группы, так? В смысле, шёлк?

— Когда снаряжу свою команду и вас, наш Протекторат.

«Возможно, для костюма Каланчи я сделаю ткань ниже пояса потолще», — подумала я.

— Ну, есть определённый бюджет, так что об этом нужно говорить с Тектоном. Мы все пользуемся общим счётом, и остальные обычно берут оттуда деньги понемногу, чтобы заменить накладки или линзы, всё такое. Тектон же платит за материалы, причём обычно столько, что опустошает весь бюджет, но он изготавливает и ремонтирует всякие поделки и инструменты, которые сдаёт в аренду другим группам. Зарабатывает кое-какие средства, чтобы хоть как-то компенсировать свои бешеные траты.

— Поняла. Я могу заняться тем же? Продавать шёлк?

— Ага. Возможно, будет проще, поскольку ты можешь поставить всё на поток.

Я рассматривала мастерскую, довольная возможности отвести взгляд. Он хоть понимает, насколько плотно костюм облегает его ниже талии?

— Здорово, — дала я оценку мастерской.

«Лучше, чем то, что было у меня в старом логове».

— Твоя спальня будет в стороне от остальных в общей зоне, но поскольку уединения там не много, люди постоянно приходят и уходят, это скорее место, чтобы откинуться и покемарить после долгого патруля, почитать книги или журналы, возможно, поиграть за компьютером. Здесь же у тебя укромный уголок.

Я кивнула. «Не отводить взгляд».

— Вот, прямо здесь по коридору. Тут.

Я осмотрела спальню. Жаловаться не на что, намного лучше моей камеры, но как-то обезличено. Хоть уже то, что я могла ходить по зданию, когда захочу, было явным плюсом, пусть даже я не могла выйти на улицу без сопровождения.

— Я могу покупать вещи, чтобы обустроить здесь всё по-своему, так?

— Да. Но тебе следует знать, что всё имущество СКП обслуживается уборщиками: простыни, наволочки, полотенца и обтягивающие костюмы. Вещи же, что ты купишь, должна будешь стирать сама, будь то простыни или что-то ещё.

— Поняла, — сказала я и едва не взглянула вниз, чтобы убедиться, что выступ на его обтягивающем костюме всё ещё был там. Я остановила себя. Его было видно даже периферическим зрением, он явно выступал.