Червь

Он заставил его расти.

Он заставил его расти до трёх метров, шести. Именно благодаря росту, а не какому-то конкретному действию со стороны Шевалье, меч достиг раны Губителя. Оружие проникло в шрам, который сделала команда Шелкопряда, настолько близко к ядру, насколько мог прицелиться Шевалье.

Он заставил его расти до максимально возможной длины, до девяти метров. Голова его задралась вверх, к чёрному чудовищу, которое светилось серебряным светом.

Его должно защищать искажение времени и пространства? Значит, используем огонь, чтобы сразиться с огнём.

Плоть разделилась, когда лезвие вошло в рану. Он положил палец на спусковой крючок, готовый стрелять.

Но прежде, чем он это сделал, меч коснулся ядра, и всё пошло не так.

Его сила внезапно прекратила своё действие, лезвие распалась на три отдельных части. Они выскользнули из раны и упали на землю вокруг него.

Бегемот накренился, и его раненая нога ударила Шевалье, пригвоздила его к земле. Он почувствовал оглушающий треск нескольких переломанных рёбер.

Лёжа вверх лицом на земле, способный дышать лишь маленькими судорожными порциями, Шевалье уставился в небо, не желая смотреть прямо на разворачивающуюся сцену, даже будь у него такая возможность.

Раздался громогласный удар, когда взмах лапы разнёс каменные руки. Сверкая серебряным светом, он возвышался над обороняющимися кейпами, над обожжёнными и убитыми разрядами электричества, над теми, кто угодил в убивающую ауру. Среди них была одна из собак Адской Гончей, Дракон. Других он не мог разглядеть среди клубов пыли. В одно мгновение все были обращены в пепел и в расплавленные остатки брони.

«Им повезло», — подумал Шевалье. Согласно наблюдениям, радиация была концентрирована, ограничена некоторой зоной, направленной так, чтобы поражать тех, кто окажется в тридцати метрах от Бегемота, а также чтобы заражать ландшафт и делать его непригодным для жизни. Эти кейпы были достаточно близко. Их смерть могла быть медленной и мучительной.

Поражение. Если им повезло, люди в храме были эвакуированы, и кейпы в задней части линии обороны смогут отступить.

Земля яростно затряслась, вздыбилась и задымилась. Бегемот закапывался.

Битва закончилась.

Шевалье уставился на плывущий дым высоко в небе, пытаясь вдохнуть, и не вполне понимая, зачем он это делает. Хотя, возможно, благодаря силе Пристава он и не умрёт от радиации.

Тянулись долгие секунды, интенсивность землетрясения угасала. Воздух по-прежнему был наполнен криками боли и командами кейпов и докторов, которые пытались спасти раненых, отдалённым стрекотом вертолётов, уносящих эвакуированных кейпов.

Шевалье наблюдал, как большая часть дыма рассеялась, и ему показалось, что, возможно, он увидел через облака золотистый свет солнца.

Нет, не Солнце. Это был человек. Сын.

Если бы он мог, он бы засмеялся.

Слишком поздно.

«Ты прибыл слишком поздно».

Сын снизился почти до уровня земли. Он созерцал поле боя, а его золотые волосы развевались на ветру. Белый комбинезон был измазан здесь и там на рукавах, но в целом казался безукоризненно чистым, почти светился в сумраке.

Нет, свечение действительно было настоящим. Бледное сияние коснулось Шевалье, и он ощутил, что дышать стало легче. Свет достиг всех присутствующих.

Утешительный приз? Капля исцеления? Возможно, помощь против радиации для остальных?

Ему удалось усмехнуться. Свет позволил легче переносить боль. Сейчас он уже почти мог дышать.

Он закрыл глаза, и ощутил, как слезинка выскользнула из уголка глаза. Возможно, без исцеления слёзы не смогли бы появиться.

Этого недостаточно, чтобы исправить сломанные кости, повреждения, нанесённые внутренностям. Он открыл глаза, чтобы взглянуть на Сына и задать вопрос.

Но Сына уже не было.

Из оставшейся толпы раздались звуки. Вздохи, крики ликования, удивления.

Шевалье заставил себя повернуться и посмотрел на луч золотого света, который поднимался из земли за горизонтом. Сын.

Он держал в руках Бегемота, и отпустил Губителя, бросил его с высоты сотни метров, затем ударил падающего врага лучом золотого света, словно пригвождая к земле.

Между ними вспыхнули молнии Бегемота, поразили Сына, но герой даже не дёрнулся. Он снова ударил Губителя, и на этот раз луч света не исчезал. Сейчас, когда практически все здания были разрушены, ничто не заслоняло вид, кроме клубов дыма и пыли, но даже их было недостаточно, чтобы скрыть свет.

Повторный толчок сотряс город, усмиряя пылевые бури, достигая собравшихся героев в виде сильного порыва разгорячённого воздуха. Несмотря на то, что луч не был направлен вверх, облака дыма и пыли вокруг Сына на глазах становились меньше.

Шевалье смотрел, не отрываясь и не моргая, и запоздало начал считать, сколько секунд прошло.

Одна, две, три, четыре…

Бегемот испустил ударную волну, но она была остановлена светом. Подавлена.

…восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать…

Силуэт Бегемота забился, когда Губитель попытался вырваться из-под потока света, но Сын повернул луч, удерживая его на цели.

…шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать, двадцать одна…

Свет потух. Бегемота не было. Лишь груда пыли вздымалась над землёй на пределе их видимости.

Сын нырнул за ним, небрежно вздымая землю.

И снова Сын поднялся над разрушенным ландшафтом города.

И снова он держал в руках Бегемота. Ещё тоньше, чем скелет. С точки наблюдения Шевалье, Губитель казался человечком из палочек.

Вот только на этот раз движение сопроводила вспышка золотого света, и Сын разорвал Губителя на две части. Ноги отделились от таза двумя отдельными кусками, и Сын уничтожил их ещё одним импульсом золотого света. Порыв ветра, достигший героев, на этот раз был холодным.

На краю зрения Шевалье из храма выходили люди. Он не уделял им внимания. Если происходящее было именно тем, о чем он думал, то он ни за что не отведёт взгляда.

Бегемот ударил лапой сияющего героя, и ударная волна помогла ему вырваться из хватки Сына. Герой полетел за ним в сверкающей сфере из света, а Бегемот направил своё падение, создавая в воздухе взрывы, пытаясь подобраться к собравшейся толпе.

Эйдолон остановил его фиолетовым силовым полем, протянувшимся через всё небо. Твёрдое препятствие, остановившее движение Бегемота до полной неподвижности, в воздухе на высоте тридцати метров. Единственная невредимая лапа царапнула край.

Сын последовал за ним с новым столбом света, и силовое поле мгновенно было разрушено. Бегемот врезался в дорогу, в трёх кварталах от собравшихся у храма героев.

Губитель засветился, и на этот свет невозможно было смотреть.

С одного взгляда было понятно, что он делал. Последнее проявление злобы. Превращал себя в бомбу.

С одного из вертолётов излился поток тьмы, закрывая улицу, где лежал Бегемот. Через мгновение Губитель был полностью сокрыт.

Сын испустил ещё один луч, и тьма была уничтожена, сметена.

Силуэт Губителя мигнул и рассыпался. Не было взрыва, не было разрушений ландшафта. Только очищающий свет.

Луч исчез, но его эффект остался в воздухе, отменяя шум, останавливая ветер.

Сначала неуверенно, затем всё громче толпа начала ликование. Крик победы издавал каждый, у кого хватало дыхания.

В окрестности вернулись звуки, останавливающий эффект света Сына спадал, и Шевалье закрыл глаза, прислушиваясь. На фоне шума вертолётов, отдалённых пожаров, за криками и возгласами обороняющихся кейпов, ему казалось, что он слышит, как вместе с ними ликует весь мир. Интерлюдия 24 (Последствия)¶