Червь

По коридору носились индийские доктора, передвигая каталки по четыре штуки в ряд.

Он уступил, взял телефон и прочитал то, что она написала.

«чем дальш повреждение от центра, тем медленн регенер. ядро симург не в человеч теле. обманка. вероят в суставе самого больш крыла. вот почему тело хрупкое медленно зарастает».

Его глаза округлились:

— Уничтожим центр, уничтожим его самого?

Она посмотрела на него так недоверчиво, словно он спросил, не позеленело ли небо. Затем покачала головой.

— Чёрт, почему нет?

Она снова покачала головой.

— Чёрт, я не понимаю, почему нет. Где его центр?

Двумя пальцами она показала на свою ключицу. Основание горла между плечами. Вполне вероятно, самая защищенная часть его тела.

— Помоги мне встать.

Здание затряслось. На мгновение ему показалось, что вся эта затея потеряет смысл, поскольку строение рухнет.

Чтобы встать на ноги, ему понадобилось три попытки, правой рукой он ухватился за полку на стене, Сплетница толкала всем своим телом ему под плечо. Он шагнул вперёд, опираясь на полку и тяжело дыша, чувствуя, как с каждым глубоким вдохом и выдохом сила угрожает покинуть его ноги.

Но нельзя. Нельзя себе этого позволить.

Сплетница натянула синие латексные перчатки. Он увидел, как она потянулась и положила руку в пространство между надрезами, там, где ожог зашивали.

— Что ты делаешь?

Она потянулась за телефоном.

«внутр разрывов нет».

— Я и сам мог тебе об этом сказать.

Она пожала плечами, не отводя взгляда от экрана и продолжая печатать текст, касаясь большими пальцами экранной клавиатуры. Затем снова показала телефон.

«можно попробовать. вероят. не сработает. настолько плотный, что искажает время и простр».

— Понятно, — сказал он. — Где мой пушкомеч?

Она вздохнула и зашагала к противоположному концу комнаты. Дойдя до стула, она нагнулась, чтобы подобрать с пола его пушкомеч. Прежде чем потерять сознание, он сделал его настолько легким, насколько это вообще было возможно. Несмотря на это, попытка поднять его левой рукой заставила его корчиться от боли.

Теперь он был одноруким воином. Он схватился за рукоять правой рукой, а затем использовал свою силу. Меч становился всё больше и больше, несмотря на то, что вес, по сути, не менялся.

Он положил меч на плечо, а затем сделал шаг вперед. Чуть не упал.

Ещё один шаг.

Он сосредоточился на своей силе, как на способе отвлечься. Одну ногу вперёд, другую. Погнутая броня скрипела в том месте на колене, на которое он упал после драки с убийцей из Янбань. Легче продолжать шагать, чем остановиться и начать заново. Так что он двигался, прихрамывая, вперёд с механической ритмичностью.

Он ни за что не простит себе, если они проиграют бой, в котором он даже ни разу не сразился.

Лестница. Он должен был спуститься. Одна ошибка, один неуверенный шаг, и он рухнет вниз. Вероятно, он больше не сможет стоять, даже если падение не разорвёт ему живот.

Он приступил к спуску, но с каждым его шагом швы натягивались, впиваясь в раны, принося невыносимую боль.

Здание сотряслось. Мысли превратились в туман из боли. Он потянулся к каменным перилам, но забыл, что держит меч. Оружие снесло ограждение, конструкция рассыпалась, словно песчаный замок. Обломки посыпались вниз.

Он покачнулся, и в этот короткий миг у него промелькнула мысль, что гораздо легче упасть. Легче, чем сделать ещё десять шагов. У него был десятипроцентный шанс, что его живот останется в порядке, двадцатипроцентный шанс на то, что кто-нибудь поможет ему подняться…

Но он сделал ещё один шаг, и когда его нога коснулась ступени, он сумел восстановить равновесие.

Вокруг бегали врачи, изо всех сил пытаясь поскорее всех эвакуировать. Некоторые кейпы помогали им перетаскивать раненых, даже сами раненые старались помочь, чем могли. Оставалось вывезти ещё пятьдесят или шестьдесят кейпов.

И тела… тела людей, которые погибли из-за того, что он подвёл их. Потому что не смог победить убийцу, не смог сыграть свою роль в битве, где он должен был заманить Бегемота в различные заранее подготовленные для того ловушки.

Ему пришлось подавить чувство вины. Ещё будет время для обвинений себя или кого-то другого, но позже. Он подавил душевную боль так же, как он сделал это с физической.

«Именно таков в битве Бегемот. Неукротимый. Никогда не останавливается. Всегда движется вперёд», — пронеслось в мыслях у Шевалье.

Он вспомнил, кем он был раньше. Много лет назад. Задолго до его первой из двадцати битв против Губителей. До первой встречи с Ханной и остальными первыми Стражами.

Посреди отпуска они попали в автомобильную аварию. И пока родители стонали от боли, на помощь пришли незнакомцы, которые сгрудились возле машины, чтобы помочь выбраться младшему брату. Его тоже пытались вытащить, но его зажало, наружную ручку свернуло во время столкновения, а внутренняя ручка была заблокирована защитой от детей. Они ушли, и те несколько часов, пока они ждали прибытия службы спасения, он пытался понять, почему. Там, в обломках машины, у него случился триггер, но он был слишком растерян, чтобы что-либо сделать, чтобы даже осознать всю тяжесть всего, что случилось посреди хаоса.

Только позже он узнал, что они были серийными похитителями. Авария, в которой ногу его матери переломало в трёх местах, была организована. Так они забрали его младшего брата.

Три года спустя, когда он вновь услышал об этой группе, он изготовил импровизированную дубинку и броню и приступил к охоте на них. Во время выслеживания отдельных членов, он попал в новости, и раз за разом, снова и снова его называли беспощадным, так часто, что это едва не стало его именем. Месть — это всё, что у него оставалось.

Тогда, как и сейчас, его питали боль и ярость. Из-за чёрных точек перед глазами он едва мог видеть. Месть снова стала его единственным выбором, вот только это был конец, а не начало.

Он сказал себе, что больше никогда не будет бояться.

Двойные двери храма были заперты, а его левая рука была практически бесполезна, поэтому он ударил в них мечом. Двери с треском распахнулись. Он поплёлся вперед, не обращая внимания на закрывающиеся створки, даже когда они ударились об его доспехи.

На этот бой собралось рекордное число героев. И это всё, что от них осталось?

В строю едва насчитывалось пятьдесят героев. Задние ряды были прикрыты гигантскими каменными руками, собаки-мутанты Адской гончей подбирали раненых и относили к обратной стороне здания. Эйдолон и Александрия сражались с Губителем, подлетая к чудовищу вплотную.

Александрия?!

Он мотнул головой, едва не упав, но продолжил движение вперёд. Он плохо видел, и этому нисколько не помогало множество фантомов, усеивающих толпу кейпов. Изображения, которые он называл проблесками, когда был молод, и которые он называл тенями сейчас, когда стал взрослым.

Но Бегемот… от Губителя осталось немногим больше скелета. Он никогда не видел у него таких огромных повреждений.

Шевалье направил свою силу на меч, сделав его настолько большим, насколько было возможно. Он продолжал идти вперёд. Непонятно, жив ли Пристав. Изморозь мертва. Он почти не имел представления о состоянии людей, которые были специально подготовлены, чтобы помогать ему в бою.

Он протянул клинок к Бегемоту, используя его, чтобы оценить расстояние до убивающей ауры. Обороняющиеся кейпы очистили ему проход между двумя каменными руками. Тень его меча служила достаточным предупреждением.

Одна из ног Бегемота казалась менее развитой, чем другая, пальцы ног отсутствовали, кости были слабо выражены, а плоть тоньше. Он достиг периметра его ауры и воткнул клинок меча в землю, используя свою единственную подвижную руку.