Червь

— Пристав? — предположила Сплетница.

— А. Понятно, — сказал Баланс. — А если Пристав будет поражён случайным разрядом молнии?

— У нас есть запасные планы.

Баланс покачал головой.

— Я разработаю планы получше.

Шевалье сжал зубы.

— Я наблюдаю за тем, как он сражается, — сказала Сплетница. — И что-то не так. Я просмотрела старые видео сражений Губителей, проверила по картам, и кое-что не сходится.

— Что именно?

Она постучала пальцем по распечатанной карте:

— Место, скорость. Они играют с нами. Притворяются.

— Ты приписываешь им больше разума, чем у них есть.

— Вы говорите мне это, потому что и в самом деле считаете, что они тупые, или потому что не хотите…

Шевалье ощутил нападающего по движению теней. Он крутанулся на месте и обнаружил, что перед ним целое облако «теней».

Янбань, один из них.

Убийца?

Человека даже не было видно позади слоёв изображений. Проблески двадцати, тридцати, сорока триггер-событий.

Нарушить перемирие? Здесь и сейчас?

Он почувствовал, как просыпается гнев. Он поправил баланс меча, настроил длину, внешний вид. Изменения касались лишь взаимодействия с внешним миром, для него самого оружие оставалось легковесным, для других — нет.

— Ты псих!

В одно мгновение он поднял меч и взмахнул им. На его пути возникло силовое поле, но оружие разрушило его, словно того и не было.

Его оружие весило пятьдесят тонн, но только не для него, оно было прочное, как самый тяжёлый из трёх мечей. Режущая кромка как у керамического лезвия.

Противник увернулся от удара, и изображения вспыхнули, когда он на лету потянулся к силам.

Шевалье не мог разглядеть его за тенями. Знали ли Янбань, что это застанет его врасплох и замедлит?

Не важно. У нападающего не было серьёзного оружия. Две следующие атаки не сумели пробить броню Шевалье. Он шагнул вперёд, взмахнул мечом и нанёс удар. Противник отступил, едва увернувшись.

Шевалье нажал на спусковой крючок, но чужая сила вспыхнула, и выстрел закончился осечкой.

Нельзя тратить на него ресурсы. Нужно готовиться к бою.

Он сделал ещё несколько взмахов. Каждый не достигал цели буквально на волос. Противник был напуган, действовал лихорадочно.

И вдруг враг оказался на несколько шагов дальше. Изображения, движения облаков снаружи — всё подсказывало, что произошла остановка во времени.

Он шагнул вперёд и почувствовал, как ещё одна атака не сумела пробить его защиту. И снова время остановилось, противник использовал возможность, чтобы отступить.

Через ещё две остановки он заметил, что Баланс и Сплетница переместились, двигаясь к двери, но сейчас были заблокированы силовым полем.

Им придётся рассчитывать на себя. Шевалье попытался оценить противника, насколько это было возможно через шторм адских изображений. Но каждое из них было разбито, сломано. Ничего из них не понять.

Противник был небрежен. Позволял чересчур близко приближаться к нему между паузами. Вопрос был в том, чтобы заставить того сделать ошибку, отвлечься, чтобы Умники оказались в безопасности. Шахматная игра, прыгать конём, чтобы все время держать короля под ударом. Комната была невелика, и он мог заставить члена Янбань двигаться дальше, оставить ему меньше времени для действий, увеличить шанс на ошибку.

— Нет, — услышал он бормотание Баланса, голос не громче шёпота. Он сумел взглянуть на парочку. Сплетница держала руку на кобуре, Баланс остановил её.

Он больше не получил возможности ничего увидеть, поскольку почувствовал, как сила покидает его, медленная, но невероятно сильная боль разрывала его туловище.

Лазер. Но как?

У него было лишь мгновение, чтобы изменить равновесие своей силы, чтобы меч и броня не проломили пол и не снесли половину здания.

«Я пропустил сражение», — осознал он, очнувшись на больничной койке.

Земля бешено тряслась. Он поднял глаза и увидел в углу комнаты Сплетницу. Она делила своё внимание поровну между тем, что происходило снаружи, и телефоном.

— Он здесь?

Она повернулась к нему и постучала по горлу. Он заметил торчащую трубочку.

Вздохнул.

Она подошла к кровати, не поднимая взгляда от экрана. Затем протянула телефон ему.

В приложении был набран текст:

«он здесь. защита рухнула через минуту. изморозь мертва. расплавили больше половины внешнего тела но он всё равно сражается. бой до последнего чтобы защитить госп для эвак и он сейчас их перебьёт».

Шевалье закрыл глаза. «Мы проиграли».

Сплетница уже снова печатала. Она смотрела в телефон с мрачным выражением лица.

Он попытался сесть, но понял, что не способен на это. Боль была сконцентрирована в одном месте, но такая неистовая, что реагировало всё тело. В ушах зазвенело, зрение поплыло, все мускулы свело. Он лежал, пытаясь переждать приступ.

Пока он лежал, задыхаясь от боли, она снова показала ему телефон.

«он все ещё в полной силе. не должен быть. он как луковица. внутренние слои всё прочнее. следующие 15% куда прочнее чем всё предыдущее вместе».

— Я знаю, — сумел выдохнуть он и поднял простынь, чтобы посмотреть на себя. Нагрудник был снят, а на животе появились новые разрезы и множество швов, стягивающих края раны.

Сколько времени он был без сознания?

Она снова показала телефон.

«они подлатали тебя. если внешнее тело так устроено, зачем оно вообще нужно? бесполезно».

Он потянулся, чтобы оттолкнуть телефон, ощутил, как натянулся живот, и поморщился. Он оттолкнул его другой рукой. Всё равно болезненно, но так проще.

Она отодвинула телефон подальше и снова начала печатать.

Он повернулся на бок, и его едва не вырвало от боли, однако манёвр удался. Хотя броня весила как алюминий, её веса на ногах и руках было достаточно, чтобы перевесить всё остальное тело и удержать в этом положении.

Она протянула ему руку, но он качнул ногами вниз, пытаясь использовать инерцию движения, чтобы приподняться. Он едва не упал, но Сплетница торопливо подхватила его, уронив телефон на кровать, и помогла сесть прямо.

Его грудь тяжело вздымалась и хрипела при каждом вдохе. Хрип помогал на некоем первобытном уровне, но этого было мало. Даже просто сидеть прямо было настолько тяжело, что он подумал, что может потерять сознание.

— Моя грудная пластина.

Она протянула ему телефон, затем пересекла комнату и подошла к груде вещей, сваленных на стуле. Они срезали слой кольчуги под бронёй, и одежду под ней. Сплетница отбросила и то, и другое и принесла пластину.

Она не помялась. Хорошо. Он взглянул на телефон.

«внешнее тело только для вида. зачем? потому что он должен нас пугать. бегемот был сконструирован. неестественная форма жизни».

Она принесла переднюю часть брони и положила её на край кровати, затем постучала по телефону.

— Я прочитал, — прохрипел он. — Помоги надеть.

Она снова постучала по телефону.

— Это не важно, — сказал он. — Это не изменит ход этого сражения.

Она согласно кивнула, затем подняла броню и приложила к его груди.

Снаружи раздался грохот, хор криков. Шевалье сжал зубы.

— Заднюю часть, — сказал он. Сплетница многозначительно на него посмотрела.

— Пожалуйста, — добавил он со стоном.

Она развернулась на каблуках, и медленно, неторопливо печатая, пересекла комнату и подобрала броню. Она несла пластину одной рукой и, прежде чем убрать телефон, ещё несколько проклятых секунд набирала текст.

— У нас нет времени на твои записи, — сказал он.

Она молча уставилась на него исподлобья, зашла ему за спину и установила пластину. Он потянулся к застёжкам, но движение левой рукой было слишком болезненным, поскольку натягивало мышцы живота. Где мог, он воспользовался правой рукой, затем подождал, пока она поможет ему.