Червь

Слои маскировки под маскировкой, это ему соответствовало. Регент занимался тем же, хотя и в меньшем масштабе, носил броню под обманчиво лёгкой и нежной рубашкой, снабдил маску набивкой, чтобы смягчать удары, спрятал в скипетре электрошокер.

Чувство вины застряло в горле тугим комком. Я так толком и не узнала Регента, не настолько, насколько я знала других. Со своей стороны, он тоже не торопился делиться сокровенным. Когда-то я наивно мечтала о близкой дружбе, возможности раскрыть свои уязвимые стороны, сблизиться с другими, даже если это сделает меня незащищённой. Я попробовала раскрыться Эмме, и ничего хорошего из этого не вышло. Я позволила себе довериться и сродниться с Неформалами, быть может, поэтому мы и дожили до этого дня. Но Регент так и не стал близок никому из нас.

Кроме, пожалуй, Чертёнка.

Он скрывал столь многое. Я видела только проблески той серьёзно повреждённой личности, которую он прятал под маской ленивого недовольного подростка, замечала лишь следы той его части, которая могла без угрызений совести поработить тело человека и оставить его сознание лишь беспомощно наблюдать. И под этой личностью нашлось ещё кое-что. То, что заставило его отвлечь Бегемота на себя, чтобы Чертёнок могла жить.

Мой взгляд остановился на Эйдолоне. Не был ли он похож на Регента? Ложь, обман, маска за маской, за ещё одной маской?

Что находилось в сердцевине?

Эйдолон прекратил наблюдение за Бегемотом и на мгновение встретился со мной глазами.

Я невольно почувствовала испуг, но не отвела взгляд.

— Александрия, — сказала я. — Как это она…

Он взлетел, даже не дожидаясь того, как я закончу.

— …всё ещё жива, — закончила я.

— Он мне не нравится, — заявила Рейчел.

— Никому он не нравится, — сказал Изолятор. Рейчел, казалось, восприняла это с некоторым удовлетворением.

— А почему этот уебан не сдохнет? — спросила Рейчел, глядя в сторону Бегемота.

— Он сражается с нами уже двадцать лет и всё ещё не умер, — сказала я.

— И что?

— И то… он очень крепкий, — сказала я. Было трудно ответить на вопрос настолько… как бы его назвать? Наивный? Бесхитростный?

— Мы тоже крепкие. Давай въебём ему.

— Я тоже это предлагала, — сказала Грация.

Ну здорово. Они единомышленники.

— Но, — вклинился Тектон, повернув голову в их сторону, — у Рой были хорошие аргументы, почему нам не стоит этого делать. Нам нужна передышка, время на восстановление. В драку вступили другие герои, теперь они изматывают его. Ну, по крайней мере, так было, пока он не закопался.

Рейчел хмыкнула:

— Снова провернём эту штуку с цепью. Разрежем его напополам, посередине. Или оторвём башку.

— Хотите честно? — сказала я. — Я не уверена, что он подохнет, даже если отрезать ему голову. И, поправьте меня, если я ошибаюсь, он может напасть на тех, кто несёт цепь. Даже если это кто-нибудь вроде Эйдолона, он может перегреть и расплавить ту часть, за которую будут держаться герои.

— Вот ты реально зануда, — сказала Грация.

Я не стала отрицать.

— Но есть ещё одна причина, по которой нам нужно идти. Он будет…

Мстить.

Бегемот вырос из-под земли неподалёку. В одно мгновенье всё изменилось от почти полного спокойствия до абсолютного хаоса. Он всё ещё светился, а между его когтей плясало электричество, он ударил стремительно, безжалостно и без разбору.

Трое кейпов были сбиты разрядами молний и упали с неба. Даже если они выжили, их прикончит аура смерти и радиация.

Он повернулся к нам, но Стражи уже реагировали, колёса их мопедов взвизгнули по асфальту, и они рванули прочь.

Таков был образ действий Губителей. Мы наносим им урон или задерживаем их — они меняют тактику и бьют в ответ.

— Вперёд! — крикнула я.

Рейчел вмиг забралась на собаку. Она свистнула остальным и направила их к Чертёнку, Кукле, Рапире и Цитрин.

Руки Голема поглотили некоторые из вспыхивающих вокруг молний. Но там была не одна молния, а настоящая буря, в центре которой находился Бегемот.

А ещё он стоял. Пусть у него и не было ноги, но он вернул себе способность стоять прямо.

Рейчел направилась к Неформалам и, насколько я могла судить, выглядела решительно.

Не странно ли, что здесь и сейчас она чувствовала себя увереннее, чем тогда, когда битва ещё не началась? Дело было не в том, что ей не страшно — я видела, как напряжено её тело, как сжаты кулаки, как побелели костяшки пальцев. Но здесь у неё была роль, она вписывалась в происходящее.

Мы снялись с места и побежали, двигаясь за укрытиями, а Бегемот принялся проламываться сквозь ряд зданий. Герои наносили удары даже с расстояния в километр, и случайные снаряды, не попавшие по Губителю, падали вокруг нас, разрывая здания, превращая камень в жидкость, поджигая негорючие материалы, а один снаряд хоть и не нанёс большого ущерба Губителю, но при попадании взорвался так неистово, что моих товарищей чуть не повыбивало из сёдел.

Бегемот заревел, и мне было видно, как страдали Стражи и Неформалы. Одна из собак затрясла головой, пытаясь избавиться от звука, и потеряла чувство направления. Она врезалась в мопед и растянулась плашмя. Кукла, Рапира и Грация свалились на землю. Грация приземлилась на ноги и побежала, пытаясь схватиться за протянутую рукавицу Тектона. Он выпустил копры, чтобы ей было за что держаться.

Немногие насекомые смогли за нами угнаться, особенно те, что несли провода, но всё же я смогла установить заграждение между нами и Бегемотом. Тот момент, до которого я пыталась их сохранить, была пройден. Если будут молнии, то была надежда, что руки Голема и мои провода защитят нас.

Но были не молнии, был огонь. Он уничтожил мой рой и расплескался вокруг Куклы, Рапиры и собаки.

Губитель целился лучше, чем я ожидала. Он не ослеп, несмотря на то, что его глазница была пуста. Но и прямо в них он не попал. Он что, полагался на другие чувства?

Янбань прервали его атаку, подняв силовые поля. Кукла сделала что-то со своей нитью, шлёпнула собаку по крупу и та рванула, утаскивая их, привязанных к ней, за собой. На рукаве Куклы и оторочке её платья всё ещё плясали огоньки пламени.

Какой-то индийский кейп, способный входить в убийственную ауру Бегемота, напал на Губителя, и Бегемот ненадолго отвлёкся на оранжевые провода, обмотавшиеся вокруг его головы и протянутые к кейпу. Остальные получили шанс сбежать.

— Перегруппировка! — крикнула я, опускаясь посреди Стражей и Неформалов. — Я укажу дорогу!

Раздался грохот, и звуки борьбы затихли. Куда делся этот подонок? Я поднялась выше, чтобы узнать, но не увидела ни Бегемота, ни кейпа, который его связывал. Он закопался.

Внезапно стало очень тихо, хотя и не совсем. Кейпы защиты рассредотачивались и либо зависали на местах, либо занимали новые позиции, но никто не вёл стрельбу по местности. Молнии и огонь прекратились, и город перестали сотрясать ударные волны. Грохот стал прерывистым и тихим, временами его почти не было слышно. Звон в ушах стал громче, чем окружающие звуки.

Это была его новая тактика — закапывание. Но где ответный удар? Вся их долбаная стратегия строилась вокруг того, что они платили вдвойне за каждую нанесённую им рану.

Браслет захрипел, и я невольно вздрогнула. Первое сообщение не прошло из-за статики, но второе было вполне разборчивым:

— Имейте в виду, судя по сейсмической активности, Губитель всё ещё рядом. Перегруппируйтесь и постройте оборонительные линии.

Я немного прикинула в уме, затем нажала на кнопку своего браслета:

— Браслет, отметь, что у Бегемота есть вероятная цель, примерно от десяти до двадцати километров к северо-северо-западу от Ворот Индии.