Червь

Он потянулся, и ландшафт пронзили молнии, ударив по металлическим рукам Голема, перетекая в провода заземления. От множества ударов руки начали плавиться.

Бегемот оставался ничуть не слабее, чем раньше. По крайней мере, арсенал его не пострадал. И как бы сильно он ни был ранен, он исцелялся. Даже с того места, где мы стояли, я видела, как нарастает плоть, разбухая и заживая.

Губитель продвигался вперёд, ковыляя на трёх уцелевших конечностях, и уже начинал светиться своим радиоактивным белым светом. Он не обращал внимания или не замечал ни бегства Эйдолона, который уносил Рейчел, ни собак, бежавших за ними по земле.

Он продолжал свой путь к Фир Се, который уже создал очередной портал, накапливая энергию для второго удара.

— Отступаем, — сказала я, только чтобы осознать, что меня не слышит никто, кроме Чертёнка. Я повысила голос для остальных. — Уходим! Отступаем на перегруппировку! Крах 24.05¶

Мне пришло в голову, что ущерб, нанесённый Бегемотом Нью-Дели, являлся отражением того, что происходило во всём мире. Три-четыре нападения в год, после первого появления Симург.

Когда Левиафан пришёл в Броктон-Бей, нам почти повезло. Были потери, мы лишились хороших кейпов, но восстановились, более или менее. Мы проделали большую часть необходимой работы по преодолению последствий. Всего за несколько месяцев. Там хватало мерзостей, внутренних распрей и сомнений, но мы начали возвращаться туда, где должны были быть. Тогда было наименьшее количество жертв за многие годы нападений Губителей, не считая некоторых появлений Симург. Хороший день.

Но это? Это плохой день.

Бегемот заревел.

Другой конец шкалы.

Вот уже двадцать лет мы подвергались непрерывным атакам Губителей, и итог по всей планете был тот же, к которому мы сегодня пришли всего за несколько часов сражения. Мы были разделены и напуганы, мы дрались друг с другом, а наша защита была подточена. Вместо того, чтобы выступить вместе плечом к плечу, мы забились по углам. И даже тогда мы постоянно находились под угрозой того, что нас сотрут с лица земли несколькими точно рассчитанными ударами.

Да, конечно, были и проблески. Урон, который мы смогли ему нанести — это здорово. Но хватало и плохих моментов, и конечный результат оказывался всегда одним и тем же.

Выродок — выродки, множественное число — продолжали приходить.

Свет Фир Се разогнал с небосвода облака дыма и пыли, несмотря на то, что был почти полностью направлен вверх. Концентрические круги всё ещё расходились к горизонту. Дым лениво подымался, и Бегемот был в прямой видимости. Он двигался на трёх конечностях, и чтобы стоять прямо, опирался лапами на разрушенные, наполовину осевшие, выжженные пламенем здания.

Его тело было предельно контрастным. Плоть, светящаяся серебристо-белым светом, была плохо видна из-за стекавшей тёмной слизи. То, что осталось от его лап, клыков и рогов было обсидианово-чёрным.

Тектон, едущий впереди группы, резко развернулся и с пробуксовкой остановился. Тело Оковы безвольно свисало с задней части трицикла. Янбань тоже несли два тела. Я забрала свой ранец у Чертёнка и летела по воздуху. Тектон поднял рукавицу, чтобы привлечь моё внимание. Я опустилась рядом с ним, и вскоре к нам присоединились Изолятор и Порыв, который нёс бесчувственную Фестиваль.

— Куда теперь? — спросил Тектон хриплым голосом. Похоже, он приходил в себя.

— Если придерживаться обычного плана, — сказал Изолятор, — то нам следует объединиться с другими кейпами, составить ещё одну оборонительную линию. Думаю, надо так и поступить. Лучше пока работать всем вместе над каким-то приемлемым планом, пока не придумаем что-нибудь более подходящее.

Я оглянулась через плечо на едва видимый силуэт Бегемота. Насколько далеко нужно находиться, чтобы быть в безопасности, когда он излучает такую радиацию?

«За тридевять земель», — ответила я сама себе.

— Шелкопряд? — окликнул меня Тектон.

Я решилась:

— Неподалёку есть храм. Там Сплетница, медицинское оборудование. Он движется, судя по всему, приблизительно в том же направлении. Мы защитим их, будем держать оборону, посмотрим, сумеем ли мы отвести его от Фир Се. И это совпадает с намерением Изолятора придерживаться первоначального плана.

— Почему бы нам не перейти в наступление? — спросила Грация. Она всё ещё сидела верхом на мопеде.

— Поверь мне, я действительно хотела бы перейти в наступление, — сказала я. — Но я не хочу к нему приближаться, пока он вот так светится. Это само по себе достаточный повод.

— Не будет же он излучать радиацию вечно, — заметил Тектон.

— Есть ещё одна важная причина, — сказала я. — Наши ребята напуганы, даже, наверное, доведены до отчаяния. Это не то настроение, с которым стоит идти в бой.

Герои обернулись посмотреть на остальных, которые, кажется, приняли нашу остановку за повод заняться другими делами. Голем остановился, чтобы воздвигнуть несколько рук, создавая больше громоотводов между нами и Губителем, остальные обходили его. Янбань принялись ухаживать за своими ранеными.

— Мы в отчаянии, — сказал Порыв, глядя на наши ряды.

Я хотела подойти к остальным, помочь в общем деле, предложить те немногие медицинские навыки, которыми я владела, ту психологическую поддержку, которая была им необходима. Но нам нужно было выбрать направление действий, определить цель. Я снова повернулась к Порыву:

— Мне кажется, Регент впал в отчаяние, и поэтому погиб. Я боюсь, что если мы решим вернуться в бой, наши люди начнут рисковать и подставляться. Ситуация с каждой минутой становится всё хуже, и мы наверняка начнём творить глупости, когда нас прижмёт, или если мы начнём спешить, чтобы побыстрее всё закончить и доставить наших друзей туда, где им окажут необходимую помощь. Давайте лучше с самого начала доставим их к медикам и переведём дух.

— К битве присоединяется всё больше кейпов, — сказала Грация. Я не вполне поняла, согласна она с моим планом, или против. Проследив за её взглядом, я увидела поток пламени, направленный в сторону Бегемота. Незнакомый кейп метал в него огненные шары, связанные с каким-то эффектом, искажающим пространство. Каждую секунду, которую они проводили в воздухе, их размер значительно возрастал.

Я подумала, что Бегемот сможет обратить летящий в него огонь к своей выгоде, но он даже не пытался отражать атаки. Огненные шары взрывались вокруг него, и я увидела, как взрывом его отбросило от здания, за которое он держался, и Губитель исчез за множеством повреждённых и полуразрушенных зданий. Вся местность вокруг вспыхнула оранжевым заревом — там занялись пожары.

Метатель огней, различимый лишь как маленькое пятнышко на фоне чёрно-коричневого дыма, резко остановился.

— Почему он остановился? — вслух поинтересовалась я.

— Радиация? — предположила Грация.

— Радиация была там и до того, как он бросился в атаку, — сказала я. — Не вижу, чтобы Бегемот ему отвечал, но кейп перестал метать огонь.

Насекомые заметили, как спустился Эйдолон. Я повернулась и увидела, как он опускает Рейчел на землю. Она вырвалась из его хватки, не сказав даже «спасибо».

— Он ушёл под землю, — уведомил нас Эйдолон.

— Он сбежал? Всё кончено?

— Нет.

Эйдолон не стал пояснять. Он смотрел, как Рейчел отходит и свистит, подзывая собак. Непрозрачная панель его маски была скрыта под тяжёлым капюшоном, из-под которого исходил тусклый сине-зелёный свет. Он был обожжён, его костюм местами разорван и опалён, но броня под ним более или менее уцелела. Похоже, ей была придана форма, которая создавала иллюзию, что его мускулатура значительно больше, чем на самом деле. Я заметила, что из-под одной из треснувших панелей брони, в которую, должно быть, пришёлся тяжёлый удар, бежит кровь. Всё-таки он был смертен. У Эйдолона могла пойти кровь.