Червь

Что случится, если он заснёт? Я ещё раз взглянула на «временную бомбу». То же самое, что произойдёт, если его убьют или вырубят?

— Хорошо, — ответила я. Мне понадобилась секунда, чтобы собраться с мыслями. — Вы упомянули, что приходится быть жёстким и безжалостным, если хочешь победить в ситуации, когда твои враги так же страшны, как и те люди, с которыми нам обоим приходилось сталкиваться.

— Да. Безжалостным. Как судейский… Как называется?

— Молоток, — предложила я.

— Как молоток судьи. Суровым правосудием. Сокрушать врагов, которых нельзя переманить на свою сторону или убедить поступать иначе.

— Да, — подтвердила я и на секунду задумалась, прежде чем привести свои доводы. — Вы знаете, какая сила скрывается за возможностью обладать полным знанием. Насколько сильна команда, которая может обмениваться информацией. Общение незаменимо, а команда, которой даже не нужно общаться вслух, потому что они понимают друг друга без слов — несравнима ни с чем.

— У тебя это было.

«С Неформалами».

— Мы были близки. И потерять такое — страшно. Наверное, это наименее приятная часть в переходе на сторону героев. Но вы понимаете? Вы согласны со мной? Насчёт информации и общения?

Он не ответил, продолжив наблюдать за экраном. Он что, собирается заснуть прямо здесь?

На мониторах было видно, как успешный удар Эйдолона впечатал Бегемота в проволочную сетку. У них ушла масса времени, чтобы заманить Губителя, не попадая при этом в его смертельную зону, поэтому некоторые части сетки уже выходили из-под действия силы Стояка. Тем не менее, сетка довольно глубоко погрузилась в Губителя, оставляя по всему его телу узоры ромбической формы. Александрия кинулась на него, чтобы усугубить повреждения, но Бегемот взмахнул ей навстречу одной из своих лап.

Он, должно быть, перехватил импульс её удара и перенаправил обратно в неё же, поскольку столкновение не поколебало его ни на сантиметр, хотя Александрия отлетела и по касательной врезалась в землю. Судя по облаку пыли, которое осталось после падения, она проделала траншею длиной в пару сотен метров.

Бегемот бросился вперед, и прутья сетки, покидая его тело, вновь прорезали себе путь. Были отрезаны целые куски плоти.

Губитель хлопнул лапами, и силовые поля рухнули, а защитные сооружения и обороняющиеся кейпы были сметены настигшей их ударной волной.

Сетка Стояка рухнула вниз, мигающие белые огоньки осыпались словно искры от большого фейерверка. Мне кажется, я поняла, что это значит.

Блядь. Надеюсь, он в порядке. Для героя Стояк был неплохим парнем.

— Я согласен, — запоздало ответил Фир Се. — И думаю, я знаю, что ты собираешься предложить.

— Давайте сотрудничать. С ними. Со всеми. Половина всего самого безумного бреда, что я видела, происходила из-за того, что мы сражались между собой. А самые значимые достижения и поистине героические поступки происходили тогда, когда мы работали вместе. Так что давайте максимально увеличим наши шансы.

— Как долго ты этим занимаешься? Год?

— Несколько месяцев.

— Я занимаюсь этим на протяжении уже десяти лет. Я восхищаюсь тем, что ты сохранила свой… — он замолчал.

— Идеализм?

— Это слово мне не знакомо, Шелкопряд. Вера?

— Вера подойдёт.

— Спустя десять лет у меня её совсем не осталось. Нет больше веры. Мы жалкие мелочные создания, и нам дана сила, способная уничтожить нас самих.

— Иронично, учитывая то, что вы пытаетесь сделать. Вы собираетесь убить людей, убить посторонних ради авантюры.

Фир Се взглянул на меня:

— Как ты думаешь, в этой авантюре каковы наши шансы на успех?

— Один к трём?

Его холодный взгляд встретился с моим.

— Один к трём. Это… пожалуй, несправедливо. Но это не важно. Если я ошибусь, мы потеряем этот город. Если я прав, мы убьём Бегемота. Я бы рискнул с такими шансами, Шелкопряд. Я готов рискнуть, несмотря на вероятность увидеть, как этот город будет стёрт с лица земли, и как люди, которых я люблю, умрут. Большую часть времени я провожу в гражданском обличье, ожидая поручений от тех, кто гораздо могущественнее, чем я. Возможно, я убью мясника, с которым разговариваю каждый день, когда иду в магазин за едой. Я убью вдову, которая живёт по соседству и её ребенка, если они не успели эвакуироваться. Я упомянул о моей дочери — как и в тебе, в ней избыток веры в людей.

— Я бы точно не назвала себя до такой степени идеалисткой, — я сделала паузу. — Фир Се…

Мы начали говорить одновременно. Половина его внимания была сосредоточена на экранах, он продолжил, и я замолчала.

— Я пойду на эту авантюру и, возможно, в результате я убью этих людей. Убью тех, кто может заставить меня улыбнуться и почувствовать себя в большей степени человеком, чем я того заслуживаю. Я буду скорбеть об их смерти, а затем снова пойду на подобный риск. Потому что всего одним городом, как бы велик он ни был, стоит рискнуть ради этого.

Я представила себя на его месте. Смогла бы я испытать судьбу, рискуя моим отцом, людьми на моей территории?

— Легче сказать, чем сделать.

— Я уже делал это, Шелкопряд, — сказал мне Фир Се. — Моя жена, мои сыновья, много лет назад. Тот же выбор, только в меньшем масштабе. Я мог пройти сквозь время, вернуться, чтобы спасти их, но я позволил им умереть, потому что это означало, что с чудовищем покончено. Какой смысл рисковать, жертвовать, если ты ставишь на кон вещи, которые для тебя ничего не значат?

Я взглянула на него. Он был молод, не старше тридцати пяти, но черты его лица, поникшая осанка, медлительность, с которой он двигался, говорили о чудовищном его истощении.

Мне нечего было ответить на вопрос Фир Се. Он слегка улыбнулся и снова повернулся к экранам.

Бегемот ревел, хотя звук и не проникал так глубоко под землю. У видеомониторов звук был отключён. И всё же, изображение дрожало, мерцание усилилось, а выстроенная героями линия обороны трещала по швам. Вратам Индии тоже досталось, хотя скорее по случайности, чем в результате какой-то намеренной атаки.

Насекомые ощутили слева от меня движение. Я посмотрела в сторону Корпускула и заметила, что он держит свой сканер за спиной.

Он был направлен на «бомбу» Фир Се.

Второй рукой он вытащил из кармана своего то ли лабораторного халата, то ли куртки, небольшой пистолет без ствола, напоминающий те, что изображают в ретро-фантастике. На конце у него было небольшое расширение, больше похожее на спутниковую антенну.

Ещё один дезинтегрирующий пистолет?

Он заметил, что я смотрю на него, перевёл свой взгляд на стоящего к нам спиной Фир Се и снова посмотрел на меня. По его взгляду в сторону Фир Се было понятно, что он задумал.

Ему в голову пришло решение. Способ обезвредить бомбу и остановить Фир Се.

До того, как появится телепортатор или Фир Се заметит, что происходит, у меня была всего пара секунд на принятие решения.

Я посмотрела в глаза Корпускулу и коротко кивнула.

Он убрал сканер в карман своего ниспадающего халата и достал что-то вроде гранаты. Затем направил пистолет на Фир Се. Я почувствовала в своей руке нить, прикреплённую к пистолету.

Не думая, я дёрнула за неё, тем самым отведя пистолет в сторону. Выстрел пришёлся по одному из экранов в метре от Фир Се, где-то на уровне живота. Экран взорвался, оставив после себя лишь чёрное облако пыли.

Фир Се резко обернулся и выкрикнул какое-то непонятное для меня слово.

— Нет! — воскликнула я.

Как раз в момент, когда появился телепортатор, Фир Се сделал жест рукой. Корпускул не был убит на месте, человек появился позади него, ловко обезоружил, отняв и гранату, и пистолет, и снова исчез. Корпускула он забрал с собой.