Червь

Окова проследила за моим взглядом:

— Наверное, я в деле.

— Зачем ты пришла? — спросила я. — В смысле, я понимаю, зачем ты пришла, но… без обид, ты совершенно к этому не готова.

— Это за папу и маму, — сказала она.

Я взглянула на неё, но больше она ничего не сказала.

Ещё минута ушла на то, чтобы доделать сани и разместить людей. Рейчел увеличила размер собак, чтобы они стали сильнее, и тащили не только раненых, но и две остальные команды. Они потеряют в скорости, но смогут вчетвером тащить почти сорок человек. Я взлетела и устремилась вперёд, выбирая оптимальный путь и показывая его насекомыми.

Удар значительно более сильный, чем все, которые были раньше, заставил собак пошатнуться и даже упасть. Сани едва не перевернулись. Сука упала со спины Бентли. Я подлетела к ней, чтобы убедиться, что всё в порядке, подала ей руку, чтобы помочь подняться. Она приняла предложенную помощь безо всяких жалоб и упрёков, однако, когда она посмотрела мне в глаза, её хмурый взгляд проник мне прямо в душу.

Было ли это её негодование или моё чувство вины?

Как только я убедилась, что все целы, я взлетела достаточно высоко, чтобы подняться над уровнем вершины здания.

Громоотвод накренился, прильнул к соседнему зданию. Опоры, которые возвёл Голем, рассыпались. Бегемот тоже упал.

Эйдолон и Легенда парили в небе, вместе с четырьмя кораблями Дракона.

Прямо над Бегемотом, который ещё мгновение назад стоял, была ещё одна фигура. Губитель упал после всего одного мощного удара.

Я коснулась кнопки на браслете и спрятала голову за укрытием.

— Пошли сообщение Отступнику, — сказала я. — Ты говорил, что она мертва. Ты говорил, что это точно.

Ответ сопровождался таким количество помех, что был едва слышен:

— Ответ от Отступника: Я видел её тело, мы проверили ДНК, её… сигнатуры, мы сравнили с креплением её искусственного глаза… провели радиоуглеродный анализ.

Ему даже не нужно было уточнять, кого я имела в виду.

Я снова нажала кнопку:

— Спроси Отступника, кто, блядь, это такая, если не Александрия. Крах 24.02¶

Если у меня и оставались какие-то сомнения, что это была Александрия, то они полностью рассеялись, когда она атаковала снова. Она ударила, когда Бегемот начал подниматься на ноги. Места для разгона было всего ничего, метров двадцать, но сила столкновения говорила о многом.

Бегемот поглотил удар и перенаправил его в землю. Он не тронулся с места, как будто удара и не было, но земля под ним покрылась трещинами, словно разбитое стекло. Вокруг него взметнулись облака пыли и обломков, а трёхэтажное здание, потеряв последнюю опору, рухнуло. Бегемот слегка погрузился в разрушенный асфальт.

Я заметила, как изменилось его поведение. Раньше он шагал вперёд так, как будто Легенда, Эйдолон и металлические модули представляли собой не более чем сильный встречный ветер. Теперь же его движения были точно рассчитаны, нацелены на противника, который кружился, входя и покидая зону его прямой досягаемости, и которого, в отличие от неуловимого Легенды и закрытого щитом Эйдолона, можно было достать.

Она рассказывала мне, что они с Губителями знают, как сражаться друг с другом, и сейчас я смогла увидеть это воочию. Изменение тактики Бегемота, должно быть, вызвано появлением знакомого противника.

Это была битва четверых, каждый из которых не мог даже и надеяться нанести противоположной стороне существенный урон. Модули Дракона, да и все остальные кейпы казались не более чем статистами. Александрия кружила за пределами зоны смертоносности Бегемота, её соратники и их поддержка обстреливали его издалека. Они уничтожали опору под его ногами, пытались достать его, когда он отвлекался на кого-то из противников, и его способность перенаправлять энергию атаки была снижена.

Он не мог постоянно уделять внимание ей одной. Она ждала, когда он переключится на другого участника битвы, огнём и молниями попытается сбить находящихся в воздухе кейпов, и тогда наносила удар. Девять раз подряд ему удавалось направить энергию ударов в воздух в виде ударных волн либо в землю, что сопровождалось грохотом и паутиной трещин на асфальте. Бегемот даже не вздрагивал от её ударов и снова и снова был на волосок от того, чтобы схватить её. Он реагировал со сверхъестественной быстротой, замахиваясь лапами в попытках поймать, вмазать в землю или загнать под обломки падающих зданий, чтобы успеть подобраться ближе.

В те же моменты, когда ей удавалось пробить его защиту, и маленький силуэт вдали с развевающимся позади чёрным плащом внезапно нырял в его смертоносную зону, чтобы нанести удар или серию ударов, Бегемот оступался, на краткое мгновение снова оказываясь во власти физики.

В каком-то смысле Александрия делала то же самое, что и наш громоотвод, — устраивала для всех небольшую передышку. Конечно, пока поблизости проходили боевые действия, мы не могли быть в полной безопасности, но она самую малость облегчала нам жизнь, уменьшая наносимый Бегемотом ущерб, кроме случаев, когда он специально находил способ нейтрализовать её.

Не слишком ли она осторожничала? Я заметила, что она упустила несколько открывшихся возможностей, которыми я бы на её месте воспользовалась — когда он поворачивался к ней спиной и был чем-нибудь занят. Она знала что-то, чего не знала я? Может, это был искусно притворявшийся самозванец? Или она просто чуть больше боялась за свою жизнь после того, что с ней сделали мои насекомые?

Но как бы эффективно его не отвлекали, он оставался Бегемотом — всё тем же беспощадным живым танком, который мог преодолеть любое препятствие и почти любого противника, обрушивая на них бесконечный поток дальнобойных залпов. Он дошёл до громоотвода и опрокинул его на землю.

Я вспомнила о своих товарищах и спустилась к ним на землю, где они всё ещё пытались привести сани в порядок. Цепи, протянувшиеся от собак к упряжи, перепутались между собой.

— Какого чёрта это было? — спросил Тектон.

— Александрия, — ответила я.

— Ты убила Александрию, помнишь? — прокомментировал Регент. — Ты ужасный человек, который делает ужасные вещи.

— Отстань от неё, ты! — непривычным голосом сказала Чертёнок. — Видишь, как её гложет вина, у неё даже начались галлюцинации!

— Мы можем хотя бы постараться быть серьёзнее?

— Не дави на них, — сказал Тектон. — Некоторые люди прибегают к юмору, чтобы справиться с тяжёлыми ситуациями.

— Так и есть, — сказал Регент с видом знатока.

— Нет, — возразил Мрак. — Они просто идиоты. Вы двое, заткните свои рты. Тут взрослые разговаривают.

Чертёнок показала ему средний палец.

Он повернулся ко мне:

— Это Александрия? Ты уверена?

— Возможно ли быть уверенным в чём-либо? Клоны, альтернативные реальности, исцеляющие способности… Могло произойти всё что угодно.

Вдали в небо взлетела ярко светящаяся оранжевая сфера. Она достигла наивысшей точки траектории, начала снижаться и с грохотом упала за горизонтом.

Я развернулась и подлетела к краю крыши, чтобы взглянуть на битву. Бегемот расплавил часть металлической руки Голема и слепил из расплавленного металла раскалённый комок. Ещё один, более холодный и бесформенный, лежал рядом с ним. Александрия попыталась выбить его, но Бегемот подхватил его лапой. Он нагрел его, пряча от огня Эйдолона и Легенды за своим телом, затем швырнул в воздух. Покинув зону смертоносности Губителя, снаряд ярко вспыхнул и полетел по той же траектории, что и предыдущий.

Лазеры державшихся на расстоянии кейпов разрезали вторую сферу на куски до того, как она долетела до своей цели.

Мрак натянул цепь, посмотрел на Рейчел. Та только кивнула.