Червь

Ни ему, ни ей это не нужно.

— Чем скорее, тем лучше, — добавил он.

Она кивнула. Кто-то другой мог посчитать это грубым, но она приняла приказ без недовольства. Она повела собак, и с ней ушли индийские кейпы, не желающие оставлять тех, кто, вероятно, были товарищами или членами семей.

Когда все ушли, Мрак подошёл ко мне. Я почувствовала, как напряглась. Несмотря на адреналин, и так переполняющий тело, пульс ускорился, когда он оказался рядом.

Он взял мои руки чуть выше локтей, практически обхватив их пальцами. Большие ладони, тонкие руки. За последние несколько месяцев у меня появились мышцы, иначе бы его пальцы и вправду сомкнулись.

И он прижал свой лоб к моему, словно прислонившись ко мне, несмотря на то, что он был, наверное, в два раза тяжелее меня.

Уже давно я не чувствовала себя такой уязвимой, как в последнюю неделю. В качестве Рой я обладала уверенностью. В качестве Шелкопряд… я всё ещё не нащупала твёрдую опору.

Но в этот момент я каким-то образом почувствовала, что могу быть опорой для него.

Я желала лишь поднять руки и положить их ему на плечи, снять маску, поднять голову и поцеловать его. Дать ему поддержку в простом, незамысловатом человеческом контакте в то время, когда он был так неуверен в себе и не мог сказать об этом. Но я осталась неподвижной, наши головы соприкасались, моя спина прижата к стене, руки вдоль тела. Маски мы не сняли.

В отдалении продолжалась буря. Взрыв сообщил о разрушении ещё одного корабля Дракона. Мы не шевелились.

— Мне тоже тебя не хватало, — прошептала я.

Он кивнул в ответ, жёсткая маска царапнула по моей.

Я чувствовала, как остальные собирают раненых, и движутся обратно к нашей точке сбора.

— Видишь, — сказала Чертёнок, возникая прямо рядом с нами. — Это именно то, о чём говорил Регент.

— Мы ничего не делаем, — сказала я и раздражённо отодвинулась от Мрака.

— Вы так мило щебетали! Это наверняка смертный приговор.

— Они обжимались? — спросил Регент, выходя из-за угла.

— Господи, — тихо сказал Мрак и уже громче добавил: — Прекращайте уже.

Чертёнок хихикнула, потом опять. Я была абсолютно уверена, что она делала это специально, чтобы раздражать нас, останавливаясь и начиная снова до тех пор, пока не появились Рейчел и последние из Стражей.

— Давайте обсудим планы, — сказал Мрак. — У нас куча народу. Две команды. Практически три команды, если считать Куклу, Рапиру и Посланников.

Голос звучал уверенно. Более уравновешенно. Смятение почти не проявлялось.

— Вокруг есть другие раненые, — сказала я. — А у нас заканчиваются свободные места. Каждая собака, на которой есть раненые, не может везти одного из вас. Пожары приближаются, так что возьмём всех, кого сможем, загрузим на самодельные сани, и поспешим туда, где им смогут оказать медицинскую помощь.

— Хорошая мысль, — сказал Мрак.

— И, — продолжила я, — нужно найти способ использовать самых сильных членов. Цитрин может быть полезна. Мрак? Когда сани поедут, ты должен держаться рядом с ранеными.

Он повернулся ко мне.

— У нас около двадцати человек. Шесть или около того кейпов. Может быть, есть силы, которые будут полезны.

Он кивнул:

— Я уже большинство проверил. Но, чтобы никого не ослеплять, я могу использовать силу с задней части саней, это работает.

— Хотелось бы пошутить, — сказал Регент. — Но…

— Не надо, — предупредила Чертёнок.

— Я и не хотел. Это примитивно, абсолютно неуместно, и я выше этого.

— Но ты собирался, — сказала Чертёнок, ткнув Регента пальцем в грудь. — Ты должен был сказать что-то про то, что Мрак пойдёт в заднюю часть автобуса, и ты не можешь этого допустить. Это было бы тупо, безвкусно и уже чересчур. И это привело бы к драке, которая не была бы ни смешной, ни весёлой. Я называю это: «держи при себе, пока не можешь не сказать».

— Ну теперь, когда ты всё озвучила, я точно не собираюсь этого говорить, — заметил Регент. — Эффекта не будет, люди не почувствуют себя неловко из-за того, что смеются над юмором настолько… чёрным.

— Вы двое, идите препираться в другое место, — сказал Мрак и посмотрел на меня. — Есть ещё раненые?

— Слишком много, — сказала я. — Тех, которым не помогают друзья, семья или соседи и кто не может двигаться сам, довольно мало. Может быть, ещё шестерых мы сможем загрузить, если хотим вовремя убраться.

— Вперёд, — скомандовал Мрак. — Она покажет дорогу.

— Бегом, — сказала я. Бежать они наверняка не будут, но так мы быстрее от них избавимся.

— Какие же дети, — пробормотал Мрак.

— Стражи, — сказала я. — Те, кто не занимается санями, идите за остальными. Я помогу.

Моя команда оставила Сплава и Окову, и мы отправилась собирать раненых.

Я добралась до девочки, покрытой ожогами. Ей не было и десяти.

Она сказала что-то неразборчивое. Другой язык.

— Английский? — спросила я.

Она уставилась на меня, не понимая меня так же, как я не понимала её. Взгляд у неё был остекленевший, но выражение боли и страха на лице подсказывало, что эффект шока скоро пройдёт.

Отчасти мне хотелось помочь ей как можно скорее, но это была нерациональная мысль. Так я могла сделать очень немногое, и не имело значения, сделаю я это раньше или прямо сейчас. Возможно, отчасти мне хотелось отложить помощь, поскольку вряд ли процесс будет приятным.

— Не надо меня бояться, — сказала я. — Ладно?

Я стянула маску:

— Видишь? Обычный человек.

Выражение её лица не изменилось.

— Мне нужно тебя перетащить, — сказала я, слова предназначались не столько для неё, сколько для меня. Я постаралась говорить мягко: — Будет больно, но так мы сможем тебе помочь.

Он не ответила. Я осмотрела её. Руки, шея и верхняя часть груди были покрыты волдырями ожогов.

Глядя на это, я могла понять гнев Рейчел по поводу потери её собак. Бегемот, вероятно, даже и не думал о боли, которую он причинил этой девочке и многим другим, точно так же как Левиафан небрежно разорвал собак Рейчел.

Зачем?

Зачем Губители это делали? Они были частью грандиозного плана пассажиров? Монстры Котла, достигшие предельного изменения? Сплетница сказала, что они никогда не были людьми, но уже бывали случаи, когда она ошибалась.

Может быть, я надеялась, что они были когда-то людьми, поскольку это был хоть какой-то ответ, в противном случае я не могла надеяться получить объяснение.

Со всей возможной осторожностью я направила насекомых вдоль тела девочки. Она дёрнулась скорее от испуга, чем от боли, и я успокоила её. Без сомнения, насекомые могли занести инфекцию, но я подозревала, что в подобных обстоятельствах это неизбежно. Насекомые подсказали мне места, где были волдыри, и где кожа была обожжена.

Я сняла свой летательный ранец и перевернула его.

«Словно отрывать пластырь, — подумала я, — только у кого-то другого».

Я подняла её, и она вскрикнула от физического контакта, когда обожжённая кожа коснулась одежды. Я положила её на ранец, опустила руку на её неповреждённый живот, чтобы поддерживать в равновесии, и активировала левую и правую панели, мягко, чтобы обеспечить подъёмную силу без движения в конкретном направлении. Мы двинулись в сторону строящихся саней.

Голем уже вернулся, и все трое использовали силы, чтобы сделать сани. Окова прилаживала к передней части цепь, которую дала Рейчел.

С помощью Мрака я сняла девочку с летательного ранца и разместила рядом с другими ранеными.

— Врежем ему, — сказала я, надевая ранец.

— Бегемоту? — спросила Окова.

— Мы найдём способ, — сказала я и встретилась глазами с маленькой девочкой.