Червь

Сражался минуты и часы. Сражался, пока из его спины не выпростались две пары крыльев, а пламя не разгорелось настолько, что прочная как сталь плоть Левиафана чернела и превращалась в пепел лишь от его приближения. Пока он не стал больше Левиафана, так что даже Александрия опасалась подлетать слишком близко.

На это короткое время Лун стал королём мира.

Однако он начинал слабеть. Младшие герои исчезли, были унесены потоком или помогали другим с эвакуацией. Старшие герои отступили.

Луну нечем было питать свою силу. Он вступил в бой, в десятки раз более трудный, чем когда-либо раньше, но сила уже покидала его.

Суша под ними исчезла, остатки земли были сметены потоком, и Луну пришлось бороться с Левиафаном в его родной стихии.

На мгновение он подумал, что погибнет, но Левиафан, раненый, вырвался и бежал в глубину.

Лун начал тонуть, слишком тяжёлый, чтобы плыть, ощущая всё большую усталость вместе с тем, как сила покидала его. Бой закончился.

Он рассчитывал на чувство удовлетворения, но он знал, что не нанёс смертельного удара, что до него было очень, очень далеко. Несмотря на то, что он сумел нанести ущерба больше, чем кто-либо за последние годы.

Его враг не может быть убит. Лун стал чем-то более страшным, чем Губитель, но некому было это увидеть. Никому, кто узнал бы его, выразил уважение или страх.

Он тонул, ощущая отчаяние. Слишком уставший, чтобы двигаться, он коснулся дна.

Александрия нашла его в глубине и вытащила на поверхность.

13-го августа, 2002

Стены тюрьмы И.С.К. возвышались вокруг.

Лун злился, но сила подвела его. Он ходил по камере, колотил стены, жёг бетон при помощи силы. Всё вокруг было покрыто отметинами, свидетельствующими о его борьбе.

Раньше они держали его в обычной камере. Им пришлось учиться на собственных ошибках. Он выяснил, что для выживания в подобной тюрьме надо быть настоящим чудовищем, и поэтому подчинился одному из боссов. Когда этот босс обнаружил, на что Лун способен, то напал на другого тюремного лидера. В результате войны Луна перевели в более охраняемое место, где он набросился на человека, который приносил ему еду, и чуть не сбежал, прежде чем Тун Лин Та, которая так никогда и не показалась, не заточила его под горой камня.

И в итоге, прошло три года после боя с Левиафаном. Два года, как он с матерью переехал сюда в Чао-ху. Год и восемь месяцев как его арестовал Янбань.

Год и четыре месяца после того как Тун Лин Та погребла его на дне этой ямы. Каждый день одно и то же. Дважды в день, две упаковки с едой. Каждый день он ходил, пытаясь подключиться к своим силам, но они оставались вне досягаемости. Он злился, буйствовал, кричал и думал, не сошёл ли он с ума от одиночества. Иногда шёл дождь, и он оказывался по колено в воде. Иногда было так холодно, что он не мог спать. И каждый день он был здесь, в яме такой глубины, что когда он вытягивал руку над головой, отверстие наверху казалось не больше ладони.

Каждые семь дней Тун Лин Та применяла свою силу на стенах. Пол она не трогала, но стены очищались, её манипуляции с камнем превращали четыре невероятно высокие стены в идеально гладкие поверхности. Она впитывала весь мусор, что оставался от его пайков, любую случайно попавшую в яму живность, и все выделения Луна, которые он всегда оставлял в одном углу его узилища.

Каждые четырнадцать дней, как по часам, Янбань открывал связь.

Сейчас Лун ждал. Ждал, когда Тун Лин Та применит свои способности. Он увидел, как её сила побежала вниз по стенам его клетки, подобно кругам на поверхности воды. Изменения добрались до основания стен и перебрались на пол.

Лун не сопротивлялся, когда камень потёк вокруг, запечатав его ноги до колен.

Они появились и начали снижаться, паря в воздухе. На этот раз двое. Они ничего не сказали о том, что у него нет одежды или о растрёпанных волосах. На обоих была одинаковая форма, красные куртки и штаны, красные маски превращали лица в огромные лишённые черт самоцветы, с выступами над ушами.

На их плечах были числа. Один-шесть и два-семь. Этих он ещё не встречал. Ни имён, ни каких-либо отличительных черт.

— Ты присоединишься к нам?

Всегда одни и те же вопросы, всегда на китайском. Он не ответил.

— К тебе обращались американские герои. Какую сделку вы заключили?

Он снова не ответил. Он пробовал сказать им правду, что он сказал героям уходить. Губителей нельзя было убить. Не было смысла с ними сражаться. Дважды они подходили к нему со всё лучшими предложениями, обещали ему целый мир, и дважды он отказывался. Он уже думал принять третье предложение, но вместе с матерью переехал в И.С.К. и потерял связь с американцами.

Это не важно.

— Ты будешь здесь до тех пор, пока не ответишь на наши вопросы.

— Я присоединюсь, — сказал он им.

Они обменялись взглядами.

Он повёл рукой, и они вздрогнули. Гореть они, как и другие члены Янбаня, не могут, но всё равно его боятся.

Он почувствовал себя лучше, чем когда-либо за последние долгие месяцы.

— Янбань — это выход, — сказал тот, что повыше, — вы согласны, что это так?

— Нет, — сказал Лун.

— Очень жаль.

— Я хочу выбраться отсюда, — сказал им Лун, — вот и всё. Если надо подчиниться, я подчинюсь.

— Мы должны услышать правильные ответы, прежде чем сможем следовать дальше. Мы придём через две недели и снова зададим вопрос. Если вы дадите нам ответ, который мы ожидаем, мы сможем перейти к следующему этапу.

«И, — подумал Лун, — будете продолжать цепь вопросов, этапов и процедур, пока я не ошибусь; будете ломать меня и обрабатывать, пока я не стану одним из вас».

Самое плохое, что они возьмут его силу, большую её часть, и дадут взамен другие. Для этого они заключили его тут, для этого старались его сломить.

Он рискнёт и примет предложение. Сделает всё, что от него требуется, а потом убьёт тех, кого надо, и сбежит.

23-го марта 2011 года

После каждого падения, обязательно наступает подъём.

— Азиатские Плохие Парни — дерьмовое название, — сказала Бакуда.

Лун посмотрел на неё, никак не отреагировав.

— Просто сказала.

— Так называлась группа, к которой я присоединился, когда приехал в Америку.

— Видишь ли, я этого не понимаю. Ты — задира, ладно. Ты прощупал почву, напал на команду местных героев в полном составе, и тебе это с рук сошло, так?

— Я сражался с Оружейником, Бесстрашным, Мисс Ополчение, Скоростью, Претендентом, Наручником и Батареей, — ответил он. — Да.

— Вот только ты здесь недавно. Ты захватил столько власти… И что ты можешь показать?

— Страх, — ответил он.

— Я тебя не боюсь, — ответила Бакуда. Её бледно-голубые глаза, не мигая, смотрели на Луна.

— Будешь бояться, — ответил он.

Она пожала плечами и принялась ходить, осматривая здание. Две шлюхи Луна вжались в диван, явно испытывая дискомфорт, не зная, как держать себя, какую позу принять.

— Есть два вида страха, Бакуда, — сказал Лун. — Первый страх — обычный. Страх неизвестного. Страх вопрошающий.

— Ага, — ответила она, и он понял, что завладел её вниманием.

— Это страх вопросов без ответа. Если я сражусь с ним, смогу ли я победить? Как он собирается атаковать? Кто он и что он?

— А второй вид?

— Страх известного. Реальности. Если я сражусь с ним, то проиграю. Я знаю его, и я дрожу в его присутствии. Я знаю, что он со мной сделает, и знаю, что это будет боль худшая из возможных.

Бакуда не ответила.

— Я обнаружил, что первый страх слаб. Он разрушается. Заканчивается в тот момент, когда на вопросы даны ответы, когда кто-то окажет поддержку. Но второй? Этот страх питает сам себя. Это болезнь, и когда с ней борешься и проигрываешь, она становится только сильнее. Местные знают меня. Тех, кого я хочу взять в банду, я беру. Моё влияние растёт, мои враги знают, что лучше не вставать у меня на пути, потому что я не оставлю их безнаказанными.