Червь

— Ага.

Она взглянула на него и увидела, насколько взволнованно он выглядел.

— Вы пьёте чай?

— Кофе.

— Можно и кофе, — сказала она и потянулась к заднему карману за телефоном. — Постойте-ка смирно.

Он выглядел озадаченным, когда она повернула телефон в его сторону. Сверкнула вспышка.

— Зачем это? — спросил он.

— Протокол, — сказала она.

— Протокол?

Она набрала сообщение и отправила его Сплетнице вместе с прикреплённым фото.

— Я на неё работала.

— О. О!

— Пойдёмте. Скоро мы, э-э, убедимся, что вам можно входить внутрь. Но всё равно нам придётся идти в ту сторону.

Он кивнул.

— Почему вы не с ней? — спросила она, начиная шагать.

— Всё обернулось плохо.

— А. Александрия?

— Я только сейчас узнал об Александрии. Может, мне не стоит так говорить, но что-то не сходится. То, что говорили раньше, то, что произошло и то, что должно было произойти потом.

— Ага, — сказала она, хоть и не совсем понимая.

— Во всей этой мешанине я решил, что поверю ей. Что она тот же самый ребёнок, которого мы с женой растили последние шестнадцать лет. Что всё сложно, но в глубине души она тот же самый человек.

— А разве нет?

— Я больше не уверен в этом.

Телефон завибрировал. Шарлотта проверила его.

«Спл: А-ок. Обращайся с ним хорошо».

— Вам можно заходить, — сказала Шарлотта. Она показала рукой, куда сворачивать, и повела его в сторону пляжа.

— А вся эта секретность? Она действительно необходима? Она же вроде ушла?

— У нас остались враги. Люди, которые навредят ей, навредив нам. Нужно быть настороже.

Он замолк.

— Что?

— Честно говоря, я об этом не подумал. О таких серьёзных вещах, о том, что я рискую жизнью из-за того, что связан с ней.

— Вы привыкнете, — сказала Шарлотта. — Привыкнете думать подобным образом.

— Почему? В смысле, у меня мало выбора, но вы… ведь могли уйти от всего этого, но не стали.

— Я не могу это бросить, — сказала Шарлотта. — Я привязана, скорее всего, ещё больше, чем вы.

— Это как?

Она посмотрела на пляж. Люди, наблюдавшие за теми, кто мог бы поговорить с журналистами, были достаточно далеко. Но всё же фонарик лучше не использовать. Она полезла в карман, вытащила перчатку и надела её.

— Через минуту увидите. Берите меня за руку и не отпускайте. Ни вы, ни я не хотим, чтобы вы свернули куда-нибудь не туда. Здесь не так много места чтобы заблудиться, но всё же.

Она едва видела его в сумраке. На пляже не было освещения. И всё-таки, когда она потянула руку, он крепко взялся за неё.

Шарлотта осторожно повела отца Тейлор в ливнёвку. Рукой в перчатке она вела по стене. Сначала направо. Пропускаем следующий поворот направо, на пугающие мгновения оставаясь в темноте без ориентиров, затем движемся вдоль стены… направо, затем налево на Т-образной развилке.

Они поднялись сначала к подвалу, затем к гостиной.

— Это дом? — спросил он. Он казался ещё более сбитым с толку после того, как увидел всё подробно — гостиную с девочками на диване и мальчиками на другом, а также на полу, кухонную утварь, сложенную штабелями еду в коробках, которую ещё надо было распаковать. — Дети?

— Сироты, — сказала Шарлота тихо. Мэй и Ефрем могли расплакаться при малейшем упоминании их умерших родителей. — Я о них забочусь.

— Ты не можешь этого делать. Так нельзя, без сертификации, присмотра обученного персонала.

— Я знаю, — ответила она. — Осталось недолго.

— Поэтому ты и не можешь уйти?

— В том числе. Есть и другие причины.

— Так вот что она делала всё это время? Заботилась о детях?

— Это только малая часть. В основном она платила мне, чтобы я за ними присматривала и обеспечивала людей едой. Она заботилась обо всех. Когда они все оказывались в самых ужасных жизненных ситуациях, боролись с голодом, переживали, не нападут ли на них или не ограбят, она вмешивалась.

— Ты пытаешься её защитить. Оправдать её дела.

— Совсем чуть-чуть.

Подошёл Итан и с интересом взглянул на отца Тейлор.

— Это папа Тейлор, — пояснила Шарлотта.

— Денни, — представился тот.

— А, — ответил Итан и опустил глаза.

— Сделаешь для меня кое-что? — спросила Шарлотта.

Итан кивнул, всё так же не поднимая глаз. Шарлотта заметила, как он стиснул зубы с выражением, слишком суровым для маленького мальчика.

— Сбегай, скажи Форресту, что папа Рой тут. А если кто-то подойдёт и будет что-нибудь спрашивать, не отвечай, хорошо? Какими бы милыми они ни выглядели, ничего не говори и сразу дуй в свисток. Там журналисты, с которыми мы не хотим разговаривать.

Итан кивнул.

— Но сильно не задерживайся! — предупредила она.

Мальчонка, не старше восьми лет, побежал, открыл дверь и поднял рольставни. В следующую секунду он исчез в ночи.

— С ним ничего не случится? — спросил Денни. — Маленький ребёнок один бродит по темноте?

— Здесь безопасно, все друг друга знают. Это община, а община смотрит за детьми. А если будут проблемы, у Итана есть свисток.

— Мне показалось, что он просто жаждал получить задание.

— Так и есть.

Денни взглянул на неё с интересом.

Шарлотта обошла кухонную стойку, зашла на кухню и поставила воду для кофе. Она всё ещё по привычке держала полный чайник для Тейлор.

— Итан не показывает, но ему очень больно, а он убедил себя, что большие мальчики не плачут, и переубедить его невозможно. Так что я даю ему лишнее время, от пяти до двадцати минут дольше чем ему нужно, чтобы что-то сделать, и ничего не говорю, если он возвращается с красными глазами и сопливым носом. Если ему нужно тихое место, чтобы поплакать одному, то пусть оно у него будет.

— Должен быть способ лучше, — сказал Денни. Он всё ещё шарил глазами по комнате, как будто искал следы того, что здесь была Тейлор.

— Скорее всего, есть. Но сейчас этот способ подходит и ему и мне. Остальным детям, — продолжила она чуть тише, — всем требуется что-то своё. Кто-то становится агрессивен. Кто-то принимает все близко к сердцу, видит кошмары или писает в кровать. Кто-то замыкается.

Денни вздохнул:

— С детьми сложно, правда?

— Да, — сказала Шарлотта. Потом передумала. — Нет.

— Нет?

— С людьми вообще сложно.

— Может быть, вы и правы, — сказал он.

— Вам правда лучше быть с ней.

— Я был там, — сказал Денни, — я сказал себе, что встану на её сторону, а потом… вдруг это стала не она. Я видел, как она вела себя в момент кризиса, когда умерла её мама. Она из тех, кто замыкается. Когда над ней издевались в школе, она замыкалась. Но там, в штабе СКП? Это была не она.

— Она, — сказала Шарлотта. — Возможно, вы просто не увидели то, какой она становилась. В этом сложно обвинять, учитывая, сколько всего она скрывала.

— Нет, — сказал Денни. — Я на самом деле не думаю, что это была она. Всего на минуту, но она стала чудовищем.

— У нас у всех где-то внутри прячутся чудовища, — сказала Шарлотта. — Я уже говорила про детей. Иногда они агрессивны, иногда находят другие способы напасть, а иногда наши чудовища трусливы.

«Как моё».

Денни вздохнул.

— Вы не согласны. Я всё ещё не о том?

— Не знаю. Думаю, может быть, вы и правы. У меня есть свои демоны. Но… чем бы то чудовище ни было, оно было из больших.

На это Шарлотте было нечего ответить.

В рольставни постучали. Затем они немного приподнялись. Внутрь зашёл Форрест, и когда дети сорвались с диванов и взяли его в окружение, зарычал и сделал несколько угрожающих жестов.

Он странно посмотрел на Денни.