Червь

— Я бы хотела пока остаться здесь, — сказала Александрия. — Могу я присесть?

— Если пожелаете, — ответила я, указывая жестом на стул, насколько позволяли наручники.

— Превосходно. Столь сговорчива, — Александрия села. — И мы можем поговорить?

Я молча кивнула.

Александрия была задирой, уверенной в своей непобедимости. Я ощутила медленно поднимающееся внутри мрачное отвращение.

— Вот предлагаемые мной условия. Ты сдаёшься. Неформалы не получают никакой амнистии, но я отпускаю пленных после предоставления им необходимой медицинской помощи. Отныне они сами по себе. Тагг остаётся в должности. Он здесь не случайно. Мисс Ополчение получает повышение в другом месте. С падением Триумвирата нам нужно новое ядро. Мы можем продвигать её.

— Это не то, чего я хотела.

— Это то, что я предлагаю. Что касается тебя… при условии твоего полного сотрудничества и предоставления всей необходимой нам информации, касательно тебя, твоего опыта и Неформалов, мы помещаем тебя в тюрьму для несовершеннолетних. Два года с последующим длительным испытательным сроком и пониманием, что любое нарушение будет считаться третьим нарушением и приведёт к заключению в Клетку.

Мой папа с адвокатом вошли в камеру как раз на этих словах.

— Что здесь происходит? — сразу спросил мистер Калле.

— Рой выслушивает мои пересмотренные условия, — сказала Александрия.

— И? — спросил мистер Калле.

— Они хотят, чтобы я сдалась. При этом я фактически не получаю ничего, кроме временного освобождения пойманных ею Неформалов и срока в тюрьме для несовершеннолетних до восемнадцати лет.

Я заметила, как в глазах папы зажёгся проблеск надежды. После осознания того, насколько глубоко мы в этом увязли, он увидел в предложении путь к спасению.

Что в каком-то смысле разбило мне сердце.

— И ваше мнение на этот счёт? — спросил мистер Калле.

— Нет, — сказала я и посмотрела на Александрию. — Нет.

— Подобное предложение не из тех, что долго остаются в силе, — сказала она. — Если ты предпочитаешь продолжать, мы можем и оставить Неформалов в заключении.

— Без Неформалов вам не обойтись, — ответила я. — Вам нужен кто-то, кто будет держать настоящих монстров подальше от города. Вы в нас нуждаетесь, поэтому перестаньте прикидываться, будто действительно собираетесь их у себя оставить.

— Есть и другие варианты.

— Неважно, — отрезала я. — Потому что даже если бы этой страховки не было — ответ всё равно «Нет».

— Это печально, — констатировала Александрия.

— Рой, ты хотела найти компромисс, — заговорила Мисс Ополчение, — но ты просишь невозможного.

— Я прошу маловероятного, — сказала я. — Но если бы всё было просто, за это не понадобилось бы сражаться. Александрия не предлагает пойти мне навстречу, она угрожает людям, которых я люблю.

— Начала с товарищей по команде, затем друзья и вот, люди, которых ты любишь.

Я стиснула зубы.

— Я тебя не виню, — сказала она. — Я любила Героя. Любила Легенду, Эйдолона и Мирддина. Я понимаю, что значит пройти вместе сквозь ад, пытаясь не сойти с ума, отчаянно желая передышки, и помогая друг другу испытать кратчайшие мгновения забытья в привычных мелочах, прежде чем вновь ринуться в бездну с головой. Все эти мимолётные шутки, жесты, чувство близости, мелкие проявления доброты значат многое, когда проходишь через всё то, через что прошли мы…

— Не сравнивайте нас, — оборвала её я.

— …учишься не замечать их изъянов. Их маленьких пороков, — продолжила она. — А они учатся не замечать твоих.

Мисс Ополчение бросила на Александрию странный взгляд и повернулась ко мне:

— Наше предложение — это самый разумный выход, который мы можем тебе предложить. Это довольно щедро, учитывая всё, что ты сделала.

— Этого недостаточно, — сказала я. — Пока у моей команды нет амнистии, я не могу отступить. Не могу допустить, чтобы в ту же секунду, как меня не станет рядом, им пришлось сражаться с психопатами вроде Тагга и Александрии.

— Значит, ты хочешь этого? — спросила Александрия. — Амнистия, освобождение пленников и срок в тюрьме для несовершеннолетних?

Папа взял меня за руку в тихой мольбе. Сообщив всё необходимое, но не помешав моему разговору.

Этого было недостаточно, но это было уже что-то… Я могла довериться своей команде в том, что они справятся. Я могла… могла найти свою собственную дорогу. Два года — это довольно короткий период. Это… это значит, что я буду в заключении к моменту предсказанного Диной срока, но возможно этого она и хотела. Чтобы, когда всё начнётся, я была в безопасности. Я не могла этого исключить.

И всё что от меня требовалось — это сделать то, что я привыкла делать задолго до того, как получила силы. И на протяжении многих месяцев после этого. Отказаться от своей гордости и сдаться. Дать им победить — людям, которые не стеснялись использовать против меня свою власть, престиж и превосходство.

Отец сжал мою руку изо всех сил.

— Я уже назвала свои условия, — сказала я Александрии. — Я доверяю своим товарищам и верю, что они способны победить там, где это необходимо.

Я встретилась взглядом с Таггом, и мой голос перешёл на рык:

— А если вы ещё, блядь, хоть пальцем их тронете, то вы заплатите сполна. Как Лун и как Валефор, а если придётся, то я приду по вашу душу, также как я пришла за Мясником и Вывертом… Кальвертом.

На последних словах я перевела испепеляющий взгляд на Александрию.

— Ты признаёшь, что… — начала Мисс Ополчение.

— Давайте не будем придуриваться, будто кто-то тут не знает, — оборвала её я.

Я почувствовала, как отец отпустил мою руку. Я могла бы встретиться с ним взглядом и ощутить всю ту боль, которую вызвало осознание того, кто я на самом деле, но я не хотела разрывать зрительного контакта с Александрией.

«Умеешь читать по выражению лица? Прочитай моё. И узнай, что я говорю правду. Осознай, что если ты дашь мне хоть малейший повод — я тебя разорву».

Я начала нажимать телефонные клавиши ещё до того, как Александрия встала со своего места. Ещё одно предупреждение, что она выдвинулась.

Она поднялась. Без единого слова. Не было ни переговоров, ни предложений снисхождения, я о них и не просила.

Я могла только надеяться.

В считанные минуты она улетела прочь. Третья миссия. Третья охота.

Насекомые сумели добраться через вентиляционные отверстия до Регента, однако камера Чертёнка была плотно запечатана, без сомнения из-за мер противодействия Скрытникам, которые заставили их написать на двери предупреждение. Это не важно, Регент был без сознания, скорее всего Чертёнок тоже.

Мрак, Рейчел, Сплетница и Кукла. И Флешетта, если до неё дойдёт дело.

Флешетта… Могла ли она навредить Александрии?

Это не имело никакого значения. У меня не было ни ответов, ни способов их получить. Я могла только ждать и держать своих насекомых подальше от дронов, которые Крутыш сумел полностью перезарядить.

— У тебя был выход из ситуации, — сказала Мисс Ополчение.

— Вы говорили, что понимаете меня, — сказала я ей, — что, узнав мою историю, получили обо мне представление, как о человеке. Если это действительно так, то вы должны понимать, почему я не могла согласиться.

— Ради себя. Ради всего, через что ты прошла.

— И ради них. Они бы никогда в жизни не простили меня, если бы я предала всё, чем я с их помощью стала, просто оттого, что не поверила, что они смогут постоять за себя.

— А что насчёт меня? — послышался голос отца. — Я понимаю, что прошу многого. Я подвёл тебя, когда это было важно.

— Папа…

— И может это слишком эгоистично — желать остаться со своей дочкой — когда ты говоришь о вещах такого масштаба… — он сделал паузу, словно собираясь привести какой-то довод. Но его так и не последовало.