Червь

— Тогда почему мы их всё ещё не окружили?

— Потому что нам это без надобности, — сказала я. — Важнее не дать Мяснику перещёлкать нас по одному. Для этого мы должны создать боевой порядок.

— Угу, — сказал он. Пауза растянулась. — Мы стоим тут под дождём уже двадцать три минуты…

Внутри здания Геморрагия позвала:

— …ак готов!

Зубы потянулись в сторону кухни, а Кутёж направился в туалет.

Ага.

— Атакуем, — сказала я и зажужжала через насекомых, которые были рядом с каждым из моих союзников: — Приготовиться!

Рой, который я держала в резерве, хлынул в здание с противоположной стороны от той, где были сосредоточены наши силы. Насекомые ворвались внутрь и набросились на Зубов.

Наименее ценные из насекомых бросились в еду. Другие рассыпали деньги, которые лежали на виду, наводнили собой оставленные без присмотра оружие и броню, и покрыли их своими телами либо начали оттаскивать в укромные углы.

— Нет! — закричала Геморрагия, пытаясь закрыть приготовленное чили крышкой. — Нет, ёб вашу мать, пошли вон!

Услышав крик, Кутёж приподнялся с толчка, но обнаружил, себя прикованным наручниками к полотенцесушителю.

— В атаку! — закричал один из Зубов, довольно-таки невпопад. К нему присоединились и другие.

— Надерите им задницы! Убейте их!

Кутёж сумел вырвать трубу из стены и выбрался из ванной, застёгивая на ходу ремень и держа костюм подмышкой. Я хорошо знала, какие неудобства может доставить костюм при использовании туалета: сначала надо всё снять, потом надеть обратно, прицепить всё необходимое на свои места… У Кутежа проблем было больше: многочисленные трофеи и элементы брони на костюме, полном шипов и крючков, а ещё он торопился и потому с размаху влетел прямо в рой кусающих и жалящих насекомых. Он уронил кусок брони, и насекомые тут же его покрыли. Он оглянулся на этот предмет — то ли наколенник, то ли налокотник — и решил его бросить.

Такие мелочи наносят моральный урон. Атаковать их, когда они устали, испортить еду, которую они ждали, ввергнуть всё в хаос. Если даже им и удастся одолеть нас в предстоящей схватке или если кто-нибудь ускользнёт и позже вернётся, чтобы забрать свои вещи, они обнаружат, что тараканы прогрызли провода и кабели в телевизорах, черви заразили их продукты и каждый предмет гардероба кишит вшами.

А если они вступают в драку в ярости, значит это нам на руку. Они будут стремиться достать нас, а не сбежать.

Первый, кто вышел из двери, споткнулся о натянутую нить паучьего шёлка. Остальные повалились сверху. Кто-то из них выстрелил в темноту.

Не тот выход, не та сторона здания. И дверь почему-то захлопнулась за ними и заперлась.

К сожалению, в этой группе не было кейпов. Как бы ни были дезорганизованы рядовые члены группы, те члены банды, кто обладал силами, следовали только за своим боссом и сейчас собирались на кухне.

Мясник не реагировала на жала и укусы, даже когда насекомые, несущие капсаицин, добрались до её глаз и носа. Её кожа была слишком прочной, и она не чувствовала боль благодаря силам Мясника Двенадцать. Она неспешно подняла пулемёт, которому по-хорошему следовало стоять на грузовике и, удерживая его на весу одной рукой, надела маску.

Она повернулась к нам, как будто это было яснее ясного. Сила чувствительности Мясника Два — способность видеть сквозь стены вены, артерии и сердца.

Она обладала силами тринадцати кейпов в ослабленном варианте плюс одна её собственная. Некоторые из тех тринадцати владели несколькими способностями. И каждый из них сумел одолеть предыдущего, либо силой, либо хитростью. У этого Мясника были возможности каждого из них.

Она повела группу на выход, навстречу нам, настолько же немногословная, насколько остальные были шумными. Я ожидала, что она поступит наоборот и пошлёт остальных вперёд себя. Но именно она первой вышла из здания, а остальные кейпы следовали сразу за ней. Пехотинцы подтянулись последними, матерясь на ходу, полностью обойдя здание. Они заполнили бреши в задних рядах группы.

Их поведение отличалась от противников, с которыми мы обычно сражались. Они не были верными солдатами или людьми, которые бились, потому что им нечего было терять. Они были падальщиками, идущими следом за теми, у кого была настоящая сила. Гиенами, подбирающими остатки после пиршества львов.

Кутёж первым использовал свою силу, и я поняла, какую стратегию использует их группа. Мясник вышла вперёд не потому, что была настолько опасна. Нет, чтобы создать первые шеренги, у них был Кутёж.

Он слегка пригнулся, словно в ожидании отдачи, и от него отделились четверо дублей. Они были созданы с такой скоростью и силой, что первое мгновение пролетели по воздуху. При соприкосновении с землёй они спотыкались и сразу переходили на бег. Через доли секунды после появления первой волны возникли ещё трое, затем ещё и ещё.

За три секунды возникло пятнадцать или около того Кутежей, ещё до того, как я могла успеть отдать приказ. Дубли создавались со скоростью пулемёта.

Они бежали, некоторые кричали, некоторые вслух матерились, сближая дистанцию между нашими двумя группами, двигаясь единой массой, размахивая руками и оружием…

Оружием?

Под дождём было плохо видно, но каждый из Кутежей немного отличался от остальных. У некоторых были ножи или обрезки труб в качестве дубинок, у других пистолеты, ещё больше было с импровизированным оружием. Состав и расположение брони тоже отличались.

Но были и недостатки. Какими бы крепкими и бесчисленными они ни казались, они были тупые, и пока были живы, с каждой секундой становились ещё тупее. Он создавал живой потоп из клонов, но все они были недееспособны. Они не годились ни на что, кроме как проявлять животную жестокость и быть пушечным мясом.

К тому времени, как первые из них достигли нас, они оказались с трудом способны ставить одну ногу впереди другой. Один подбежал ко мне, замахнулся ножкой стола по широкой, предсказуемой дуге. Я перехватила удар, вывернула ему руку и толкнула в сторону другого клона, что топтался позади него. Они оба рухнули на землю, и ни у одного из них не хватило ума, чтобы подняться на ноги до того, как их затоптали остальные.

Словно драться с младенцами, размером и силой взрослого человека, вот только их было пятьдесят или шестьдесят. Или даже сотня? Почти вся улица была заполнена этими тварями, от тротуара до тротуара, от нас до Зубов.

Даже когда у некоторых из них в руке оказывался пистолет, им не хватало мозгов, чтобы сообразить, что из оружия вообще-то можно стрелять. Раздавшийся одиночный звук выстрела заставил предположить, что кто-то из них случайно потянул за спусковой крючок. Выстрел прозвенел в воздухе, прорезав шум дождя, лившегося на землю.

Словно звук стартового пистолета, обозначавшего начало забега, этот выстрел положил начало настоящей схватке. И мы, и Зубы бросились в атаку.

Насекомые хлынули на группу, выискивая ключевых членов. Я, кажется, не могла добраться до Кутежа, который вибрировал и трясся, генерируя клонов, но могла атаковать Геморрагию, Анимоса, Жнеца, Раздражителя, Мясника и их подручных. Натиск толпы практически одинаковых тел был мне почти на руку, они предоставляли укрытие и сухие поверхности для движения насекомых.

Кодекс выступила вперёд от группы остальных Посланников. Это была бледная женщина, одетая в белое вечернее платье и простую белую маску без украшений. Временный костюм.

Она протянула к толпе руку. Я видела, как по мере того, как эффект проникает всё дальше и дальше, зажигаются глаза Кутежей. Они спотыкались, замедлялись, загораживали дорогу напиравшим сзади. Толпа начала издавать стоны и мычанье, все жутковато одинаковые.