Червь

Довольно-таки неуклюжая сила, но героиня действовала быстро. Если бы она могла бросать осколки, генерирующие силовые поля, дальше, чем на расстояние руки, она бы уже остановила нас.

Против неё играло и то, что ей было проще убегать от погони, чем лететь вровень с противником.

Кроме того, ей здорово мешали насекомые в носу, ушах и во рту, её сковывал шёлк, с каждой следующей секундой ограничивая её возможности по перемещению. Она уже не могла воспользоваться компактным разбрызгивателем пены, встроенным в её костюм. Я не могла остановить её полёт, но поскольку она ничего не видела и не могла пользоваться руками, я не ожидала с её стороны никаких угроз.

Она не добилась успеха в атаке, но и отступление не изменило её положения. Я всё равно свяжу её паутиной, ослеплю и заткну. У её костюма был расклешённый воротник, и мои насекомые заползали внутрь, между тканью и кожей, скорее для психологического эффекта, чем чтобы поразить укусами поверхность кожи под костюмом.

Не знаю, были ли причиной тому только мои действия, но её движения стали лихорадочными.

Никаких послаблений. Количество ос и шершней было ограничено, но я делала всё, что могла. Хорошо подходили комары. Волдыри. Укусы были хорошо заметны.

Собаки Рейчел опрокинули ещё один курсировавший вокруг штаб-квартиры СКП фургон. Грузовик зацепил здание и погнул металлическую решётку, защищавшую окна. Стёкла покрылись сетью трещин в виде шестиугольников, но не разбились.

В рукопашный бой с собакой вступил Адамант, нанося удары частями своей брони и заставляя животное отступить.

Рейчел пронзительно свистнула, и на героя прыгнули две собаки. Он нанёс мощный удар одной из них, но вторая застала его врасплох. Броня, покрывающая всё тело, имеет недостатки — ограниченное боковое зрение.

Рейчел каждую секунду отдавала собакам команды. Пять псов и молодой волк на поле боя, многие их них были не до конца обучены, поэтому ей приходилось ограничивать их цепями, пристёгнутыми к ошейнику Бентли, и непрерывным потоком команд, которые не давали им увлечься нападением на сотрудников СКП.

Суховей вместе с Триумфом были внутри. Связать Суховея было важнее всего, и мне это быстро удалось. Он изо всех сил пытался расправиться с насекомыми, переносившими нити, распутать себя, но уделяя всё своё внимание этим целям, он не мог выйти наружу и атаковать собак или меня. Как и с Ласточкиным Хвостом, мне удалось вывести его из боя. Она потеряла способность видеть, он — двигаться.

Скоро прибудут другие герои. Я перепроверила, что Ласточкин Хвост не способна за нами гнаться, и вошла в здание через разбитое окно верхнего этажа.

Учитывая то, где я находилась, я чувствовала себя удивительно спокойно. Насекомые набросились на всех сотрудников, начиная со взрослых героев, и заканчивая подростками, вероятно практикантами. Кто-то вопил от боли, другие больше из страха или из-за периодических укусов насекомых.

Насекомые помогли мне найти путь к цели. Кабинеты были расположены в дальнем углу, и я приблизительно представляла, куда мне нужно. Я уже бывала здесь, когда Суинки была директором.

Я увидела на дверях надписи: «Уполномоченный», «Заместитель директора», «Директор».

Я открыла последнюю дверь. Директор Тагг.

Он держал пистолет, но не поднял его. За его спиной укрывалась женщина.

У меня были заготовлены заявления, злые замечания, множество фраз, которые я могла бы ему сказать, чтобы указать на то, что рой делал сейчас с его подчинёнными, ошарашить его либо заставить осознать, что он со мной сделал.

Но затем я увидела сталь в его холодных глазах, абсолютную уверенность, с которой он заслонял своим телом женщину… Одинаковые обручальные кольца. Это была его жена. Я сразу поняла, что заготовленные остроты не достигнут своих целей.

Вместо этого я тихо произнесла одно слово:

— Зачем?

Он изучал меня, словно оценивая, затем не спеша положил пистолет на стол и ответил:

— Потому что ты — враг.

Его голос был грубым и хриплым, как у заядлого курильщика.

Я помолчала, затем стянула маску. Лоб слегка вспотел, волосы над ним были влажные. После взгляда через линзы, мир казался немного голубым.

— Всё не так просто.

— Всё совершенно просто. Люди наверху пришли к соглашению. Они оценили серьёзность угроз и границы, которые допустимо перейти. Моя задача устранить с улиц городов преступников.

— Начав сражение в школе.

— До того, как кейпы приземлились, не было известно, что это школа, — ответил он. — Пришлось выбирать, либо дать тебе уйти и навсегда потерять возможность поймать тебя, либо развивать преимущество.

— И подвергнуть риску детей?

— Дракон и Отступник оба заверили меня, что ты не станешь рисковать учениками.

Я вздохнула. «Вероятно, так и есть».

Кто-то позади закричал, когда несколько шершней подлетели и несколько раз ужалили его лицо.

— Варварство, — заметил Тагг.

— Смысл не в том, чтобы причинить боль.

— А мне кажется, у тебя это хорошо получается, — заметил он.

— С патрулей сюда возвращаются герои — вы их вызвали. Но сюда приедут и журналисты — им сообщили мы. Они обнаружат ваших работников, покрытых укусами, разрушенные и выпотрошенные грузовики. Ваши люди не смогут воспользоваться машинами на парковке, и им придётся уходить пешком, значит, будет много фотографий. Горстка измочаленных героев. Вы попытаетесь загладить последствия, но большая часть всё равно попадёт в новости.

— Понятно, — ответил он.

— Я не могу позволить вам уйти безнаказанными.

— Я этого и не ждал.

— Я действую настолько мягко, насколько могу, — сказала я. — Думаю, это вам понятно. Я не пытаюсь вас переплюнуть или сделать наше противостояние вечным. Я делаю только то, что должна. Это часть игры.

— Игры? — в его голосе появилась сталь. — Это война, девочка.

Его заявление заставило меня задуматься. Рейчел уничтожала последний фургон, Сплетница говорила ей что-то о приближающихся героях. Время подходило к концу.

— Если это война, то мы побеждаем, — сказала я.

— И от этого страдает мир. Ты не можешь побеждать вечно, — ответил он.

На это я не нашла что ответить.

Он, должно быть, почувствовал возможность развить преимущество:

— Всё рано или поздно заканчивается. Ты и вправду считаешь, что сможешь заниматься этим ещё пять лет кряду? Что сможешь сохранить жизнь и не оказаться за решёткой?

— Я об этом никогда не думала.

— А я подумал. Плохая картинка из новостей со временем забудется. Заживут шрамы и укусы. Через пять–десять лет, если мир столько протянет, никто и не вспомнит, что когда-то мы потерпели поражение. Хорошая картинка затмит плохую, тщательно выбранные слова и помощь журналистов помогут скрыть любые наши ошибки. Мы — система.

— И поэтому вы автоматически победите? Или вы рассчитываете на гарантированную победу в долгосрочной перспективе?

— Нет. Меня поставили главой СКП этого города не потому что я побеждаю, мисс Тейлор. Меня выбрали, потому что я настойчив, я никогда не сдаюсь. Я из тех, кто готов терпеть побои ради того, чтобы разбить обидчику нос. Я упорный ублюдок, меня нельзя запугать, и я никогда не отступлю. Последние несколько директоров Броктон-Бей закончили плохо, но я собираюсь здесь задержаться.

— Это вы на это надеетесь.

— Я это знаю. Хотите сражаться с системой? Я обеспечу, чтобы она сражалась с вами.

— Значит, хотите обострения? Несмотря на то, что я сказала ранее?

— Это не мой стиль. Я больше думаю о создании давления. Например, я могу задерживать твоего отца для дачи показаний каждый раз, как ты что-то выкинешь. Неважно где, неважно против кого. Как только ты или твоя команда привлечёте к себе внимание, я притащу его в комнату для допросов и буду удерживать там несколько часов.