Червь

Это не доставляло ей удовольствия. Она не наслаждалась этим. Но это… успокаивало? Мир обретал смысл. Хищники и добыча. Нападающие и жертвы. Это было похоже на наркотик, только она не испытывала кайфа, эйфории или удовольствия. Была только ломка и потребность в новой в дозе, дарующей спокойствие.

Дай сдачи, разозлись, ударь меня.

Брось мне вызов.

Чтобы прийти в себя, Тейлор потребовалось несколько секунд. Она встретилась с Эммой взглядом, а затем посмотрела себе под ноги и пробормотала:

— Я думаю, это говорит о тебе гораздо больше, чем обо мне.

«Это не то, что я имела в виду», — подумала Эмма.

Она почувствовала беспричинную злость и раздражение. Ей понадобилась минута, чтобы найти Софию: помешало то, что занятия у них были в разных частях здания.

София засовывала монеты в торговый автомат. Она посмотрела на Эмму:

— Что?

— Ты взломала её шкафчик?

— Ага.

— Украла флейту?

— Ага.

Эмма замолчала. Тайком вернуть флейту? Это сильно нарушит ритм, разорвет цикл.

Слова Тейлор уязвили её. Теперь, если она отступит, это будет шагом к старой Эмме, к жертве.

— Сделай с ней что-нибудь. Что-нибудь мерзкое, убедись, что она сломана, чтобы она больше не смогла её использовать.

София улыбнулась.

— Вы подтверждаете, что исходя из того, что вам известно, все заявления, содержащиеся в этом документе, являются правдой?

— Подтверждаю, — сказал папа Эммы.

Эмма потянулась, взяла его руку и крепко сжала. Он взглянул на неё, и она произнесла одними губами:

— Спасибо.

Чиновники на другом конце длинного стола перебирали бумаги:

— Мы, комитет, рассмотрели документы и согласились, что случай один-шесть-три-один, Призрачный Сталкер, соответствует необходимым требованиям. С некоторыми оговорками, которые будут определены позднее, с учетом её способностей и ранее выдвинутых против неё обвинений, теперь она является членом Стражей на испытательном сроке, пока ей не исполнится восемнадцать или пока она не нарушит условия данного испытательного положения. Призрачный Сталкер, поздравляю.

— Спасибо, — голос Призрачного Сталкера был сдержан, её глаза смотрели не на присутствующих, а в центр стола.

Эмма наблюдала, как кейпы и чиновники вокруг вставали со своих стульев и разбивались на группы.

К её отцу подошёл Бесстрашный. Из его вопроса она уловила только три тихо произнесенных слова:

— …адвокат по разводам?

Призрачный Сталкер встала и вышла из комнаты. Эмма поспешила за ней. К тому времени, как она достигла лестницы, героиня была уже на полпути к крыше.

— Ты злишься?

— Конечно, я злюсь. Оговорки, правила и ограничения. У меня есть способности уже два с половиной года, и я остановила больше плохих парней, чем половина кейпов в этой комнате!

Эмма не смогла удержать нахлынувшие на неё воспоминания.

Мужчина боролся, и несмотря на то, что Призрачный Сталкер могла становиться бестелесной, уходить из любого захвата, освобождаться от любых пут, это никак не помогало ей самой удерживать кого-то в хватке. Спиной вперед мужчина свалился с края крыши — и демонстрация угрозы превратилась в убийство.

Призрачный Сталкер наклонилась через край и посмотрела на тело, затем подняла глаза на Эмму.

— Что… что с ним? — спросила Эмма.

— Наверное, будет лучше, если ты больше не пойдешь со мной в патруль.

Эмма вернулась к реальности.

— Да, ты многих “остановила”.

“Сколько было таких?”

— Они хотят посадить волка к овцам и ожидают, что он будет блеять!

— Это только на три года. И это лучше тюрьмы.

— Три года и четыре месяца.

— Лучше тюрьмы, — повторила Эмма.

— Это, блядь, и есть тюрьма!

— Как ты и сказала. Просто… притворяйся, пока вымысел не станет правдой, на несколько лет отложи летальные боеприпасы.

Призрачный Сталкер развернулась к ней и ткнула пальцем в её сторону:

— А вот хуй им!

Эмма уставилась на свою лучшую подругу и увидела в глазах Софии злость и ожесточение.

На мгновение она пожалела о выборе, который она сделала.

Затем она привела свои мысли в порядок, вернулась к непрерывной имитации веры во множество придуманных ею убеждений, которые стали настолько привычны, что уже перестали отличаться от реальности.

Люди могли убедить себя в чём угодно. Убеждать себя, что ты силён, успешен, что ты один из тех, кто наверху — далеко не самый плохой из возможных вариантов.

Дверь кабинки туалета распахнулась. София обняла рукой Эмму за плечи, и она присоединилась к веселью. Рядом с ней третья участница их маленькой группы смеялась так, что у неё началась икота.

Тейлор стояла на коленях посреди большой, шипящей лужи из соков и газировки. Она промокла насквозь, с ног до головы, с волос стекали струйки сока. В последнее время стиль её одежды изменился, и Тейлор, вероятно, не вполне осознавала это. Теперь она носила более тёмную одежду, предпочитая толстовки и свободные джинсы. Её длинные волосы были щитом, барьером вокруг её лица. Всё для того, чтобы спрятаться. Сигналы и знаки поражения.

Более того, она изменила поведение, перестала давать отпор. По большей части она вообще перестала реагировать. Её выражение стало бесстрастным. Это почти сводило на нет всё веселье. Почти разочаровывало.

“Мне нужно придумать что-то получше. Нужно сломать эту маску”, — подумала Эмма. Она ухмыльнулась, когда Мэдисон вышла из туалета, и они оставили Тейлор позади.

Эмма попрощалась с двумя подругами и ей в голову пришла отрезвляющая мысль: “Тейлор стала типичной жертвой. А я стала человеком, который может искренне смеяться над чем-то подобным”.

Она отбросила эту мысль, переключилась на что-то другое, восстанавливая созданный ею механизм уверенности в себе. С каждым разом это происходило легче.

У вентилятора в другой части комнаты разболталось крепление. Он скрипел на каждом третьем повороте.

Она осмотрела свои ногти, смахнула что-то белое, налипшее на кончик одного из них, потом осмотрела кутикулы.

Вентилятор скрипнул, и она обернулась, словно надеясь обнаружить причину и исправить изъян.

— Ты проделала такой путь, и тебе нечего сказать? — спросила София.

Эмма пожала плечами. “Заскочили по пути.”

— Скажи, что у тебя на уме.

— Всё стало наоборот, не так ли?

— В смысле, наоборот?

— Вверх ногами, задом наперёд. Ошибка на ошибке отменяет ошибку.

— Какие ещё ошибки? — голос Софии был жёстким.

— Это не о тебе. Не то, чем ты занималась. Я говорю о другом. Мы возвращаемся в Броктон-Бей. По сути, переезд уже начался. Половина наших вещей ещё в Портленде, половина в Броктоне. Мы, наконец, сдвинулись.

— Хорошее место?

— Севернее.

София фыркнула.

— Но именно поэтому я и говорю, что всё наоборот. Всё перевернулось. Теперь северная часть лучше. Там всё перестраивается, и дела идут на лад. Центр города очень сильно пострадал. Есть три большие области, куда вообще закрыт проход: кратер, территория под карантином и место, которое, как я слышала, люди называют шрамом, где использовали изделия Бакуды. На юге строят медленнее, потому что там много транспорта, и не так уж много дорог.

— Хм.

— За порядком следят плохие парни, но дела налаживаются. Все считают, что надежда есть. Я не знаю, как так получилось: с городом случилось самое страшное, что можно только представить, с десяток различных кошмарных событий, а дела налаживаются. Как так вышло?

— Мне всё равно, — сказала Призрачный Сталкер.

— Это твой город.

— Конец света наступит меньше, чем через два года. К тому времени я всё ещё буду сидеть тут. Мне… как бы это сказать? Короче, мне пофиг.