Червь

— Нет. Мне не придётся так гадать.

— Так какого хуя ты сейчас выходишь и говоришь нам что делать?

— Успокойся, Поединщик, — сказала Мисс Ополчение.

— Всё хорошо. Вы правы. Это не моё место. — сказала я и посмотрела на Мисс Ополчение и Шевалье. Стояк стоял лишь чуть позади них. — Спасибо, что выслушали. Удачи.

Ко мне подлетел Атлант. Я подтянула к себе насекомых и взлетела, поднявшись довольно высоко в воздух и укрывшись в массе роя, прежде чем замедлить полёт и принять сидячую позу.

Я увидела парящего в воздухе Легенду. Его кулаки были сжаты, и он смотрел вниз. На его лице было страдание.

Если бы я имела хоть малейшее представление, что ему сказать, я бы приблизилась к нему, но я полетела дальше.

Своими командами я направила Атланта прочь от обсуждения, в котором вершилась история, и, может быть, даже судьба мира.

Я сидела на перилах своего балкона, Атлант был спрятан за занавешенной полотенцами верёвкой и служил мне подставкой для ног, пока я кормила его столь необходимой ему пищей. Развёрнутые бумажки лежали в моих ладонях.

Я не могла находиться там ни секундой больше. Я сказала всё что могла, как бы мало значения это не имело, но я слишком устала, ставки были слишком высоки, и Поединщик был прав. Последствия могли затронуть весь мир, но решать, что будет дальше, было полностью делом Протектората. Мне не нравилось ощущать себя такой беспомощной.

Внизу какие-то дети с моей территории тащили ящики со сладостями, заказанные пару дней назад. Они взяли себе больше, чем следовало, но они раздадут их и другим людям, которые наверняка давненько не видели плитки шоколада или пачки конфет.

По дороге домой, в северный конец города, я старалась двигаться зигзагами, но в пределах досягаемости не обнаружилось ни одного клона, никаких признаков активности роя. Я остановилась возле дома, и проверила всё с помощью насекомых. Мой папа был там, более-менее в порядке.

Я зайду домой чуть позже. Я не могла там расслабиться, только здесь, где моя территория, люди, о которых я заботилась, которых защищала и за которых сражалась. Моему сердцу было спокойнее здесь, чем рядом с отцом.

Я знала о приближающемся посетителе, и перегнулась вниз, чтобы взглянуть на Лизу.

— Можно зайти?

Я указала на дверь, проследила за тем, как она идёт мимо Шарлотты, поднимается вверх по лестнице. Она вышла на балкон и уселась на перила напротив меня.

— Мне принадлежит земля, на которой находится дыра в другой мир, — сказала Сплетница. — Ну или, точнее, она принадлежит подставной личности Выверта, но можно так всё провернуть, что я буду её контролировать.

Я кивнула.

— Собрание. Что-нибудь решили?

— Легенда ушёл первым. Затем Александрия и Эйдолон. Когда я уходила, герои всё ещё разговаривали.

— Понятно, — сказала я. На самом деле понятно ничего не было, но лучше уж так. Чем дольше они разговаривали, тем больше остывали.

Честно говоря, я почти надеялась, что Котёл заткнёт слишком громкие глотки. Можно было только уповать на то, что их окажется мало, и вся эта история не станет достоянием публики.

— Рекс, — сказала Сплетница.

— Что?

— Его звали Регги, но он начал заниматься спортом в старшей школе. Там его начали называть Рексом до тех пор, пока это не подхватили все. Я не хочу тебя обидеть, но вы с ним были во многом полными противоположностями. Он был популярен, и даже очарователен.

— Твой парень?

Она коротко рассмеялась:

— Мой брат.

— О…

— Моя семья была весьма богата, наверное, можно сказать так.

— Ага.

— Ты же знаешь, когда ты настолько богат, что на тебя работают люди, занимающиеся домашними делами и заботятся о всех тех вещах, которые нормальные люди делают сами, иногда трудно оставаться семьёй?

“Не то чтобы”, — подумала я, но кивнула.

Она странно на меня посмотрела, но ничего не сказала.

— И вот наступает такой момент, понимаешь, что твой клёвый старший брат проводит с тобой время только потому, что это его обязанность как брата. И когда ты это осознаёшь, это типа больно. Оскорбительно. Думаю, до меня это дошло где-то в старших классах. Я перестала принимать эти символические знаки. Мы были братом и сестрой, жили в одном доме, ходили в одну школу. Наши пути пересекались, но мы не взаимодействовали. Стали чужие друг другу. Он оказался популярным старшим братом, а я бесилась из-за этого.

— Из-за того, что он не был тебе братом?

Лиза пожала плечами:

— Не знаю. Больше из-за того, что он играл брата, а не был им по-настоящему. За то, что он был популярным, что был любимым ребёнком, наследником семейного дела.

— И что произошло?

— Я стала замечать, что он не в духе. Его улыбки казались фальшивыми, он стал вспыльчивее. Что-то назревало.

— И что это было?

Лиза пожала плечами.

— Я так долго с этим жила, столько представляла себе разные вероятности, что полностью запутала свои собственные мысли. Сейчас даже с моей силой я не могу сказать наверняка.

— И что-то случилось?

— Он медленно отдалялся, всё больше и больше. Всё чаще имитировал улыбку, становился всё раздражительнее, всё безрассуднее. И вот в один день он покончил с собой.

За углом какие-то дети, играя, вопили и кричали. Один мальчишка кидался в другого шоколадными драже. Жертва кричала от боли.

Насекомые пронеслись над мальчиком с конфетами и оба застыли. Они начали оглядываться, пытаясь меня разглядеть. Когда им это не удалось, они, забыв о драке, сбежали в ближайший проулок.

— Сожалею, — сказала я.

— Я тоже, — вздохнула Лиза. — Я так долго пыталась разгадать это, но не смогла. Можно представить, что знаменитый спортсмен скрывал, что он гей, но дело было не в этом. Что-то другое. Позже я рассказала семье, что что-то замечала, и они начали винить во всём меня. Они горевали, но это их не извиняет, не так ли?

Я покачала головой.

— Называли меня дурой, идиоткой. — Лиза посмотрела в сторону. — Это стало невыносимо, как будто я была в скороварке. Куда бы я ни пошла, всё напоминало о нём, и всегда было это чувство, будто все знали, что я подозревала что-то и никому не сказала, ничего не сделала, чтобы помочь. Думаю, триггер произошёл во сне, когда я металась и ворочалась в кровати, и мне всё это снилось. И потом — бам! — я просыпаюсь и начинаю узнавать всякое, а побочные эффекты в виде мигрени меня просто убивают. Возможно, если бы я раньше догадалась, что это суперспособность, я бы скрывалась получше, но мой папа догадался. Сразу сделал полный разворот. Наигранная привязанность, сокрытие своих чувств — всё для того, чтобы я использовала свою силу ради семейной выгоды.

Лиза пожала плечами.

— Я и раньше замечала слишком много плохого, даже до получения способности. Но видеть ещё больше? Понимать, что люди притворяются, когда всё остальное так и осталось ненормальным после самоубийства Рекса? Это было слишком. Я взяла у родителей больше денег, чем следовало, и сбежала.

— И в итоге тебя нашёл Выверт.

Она кивнула.

— И в итоге я нашла тебя. Я лишь только взглянула на тебя и сразу ухватила суть происходящих событий. Мне было несложно заметить, что тучи сгущаются вокруг тебя, как недавно вокруг Рекса. Может быть я изо всех сил пыталась спасти тебя, потому что не смогла спасти его.

— Раньше ты говорила, что не можешь обсуждать со мной проблему, потому что я сама была проблемой.

— Я увидела это, когда ты нажала спусковой крючок и прикончила Выверта. Ты спасла Дину, и, как ты сказала, поплыла по течению. Но ты нашла себе новую цель. Ты смогла сражаться с Ехидной. Спасти город. А я? Когда ты застрелила Выверта, я поняла, что на этом всё. Я помогла тебе выбраться из ловушки отчаяния, в которую когда-то попал Рекс. Не знаю, ведёт ли дорога, на которую я тебя вытащила, к добру или к худу, но моя задача выполнена.