Червь

Некоторые проскользнули через неплотный периметр, установленный героями, но были немедленно подстрелены.

— Я полагаю, это Сплетница рассказала о тонкостях моей силы? — спросил он.

— О чём это ты?

— О расстоянии. Я удивлён, что ты знала, что она будет действовать через соединённые куски. Чёрт, да я сам едва ли предполагал, что достану так далеко. Думаю, теперь этот день считается одним из тех редких дней, когда моя сила работала с максимальной эффективностью. Но ты-то это каким образом знала?

Я глянула через плечо на Сплетницу. Она выходила из фургона в сопровождении Трещины, Лабиринт и четырёх Скитальцев: Солнышка, Баллистика, Генезис в инвалидной коляске и какого-то блондина, который напоминал, но не совсем походил внешностью на Оливера. Сплетница обменивалась словами с Регентом. Видимо, узнавала последние новости.

— Ты не отвечаешь, — заметил Стояк.

— Я не совсем понимаю, что ты хочешь услышать.

— Да, Стояк, — произнёс он фальцетом, подняв руку ко рту и манерно отставив кисть, — конечно, мы знаем о ваших силах больше вас! Как иначе мы смогли бы с такой регулярностью надирать вам задницы?

Затем он изобразил неискренний смех великосветской дамы. Кейп поблизости, в котором я узнала Астролога из Нью-Йоркской команды, с неодобрением посмотрел на нас и вернулся к призыву снарядов с небес.

— Вовсе на меня не похоже, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не выдавал раздражение, которое я испытывала.

— Думаю, это вполне подходящие слова для одного из зажиточных криминальных правителей Броктон-Бей, — сказал он.

Эта сторона Стояка несколько застала меня врасплох. Или скорее то, что он показал её именно мне. Шутил, чтобы разрядить напряжение? Или, вернее, пытался пошутить, чтобы разрядить напряжение? Вполне возможно, ведь этот парень выбрал себе супергеройское имя “Стояк”. Но позволить мне увидеть в нём что-то помимо оголтелого защитника мира — это было нечто большее. Демонстрация своего истинного “я”, признак доверия.

Или, возможно, это был просто защитный механизм, а ему и в самом деле было от чего нервничать. Всего лишь час назад он, должно быть, чувствовал, что перед ним расстилается безоблачное будущее, карьера в Стражах превращается в карьеру в Протекторате, с богатством, славой и всякими дополнительными льготами и любыми бумажками, которые могли понадобиться, чтобы скрыть свою настоящую личность. Сейчас же никто и понятия не имел, чем всё это обернётся.

Ещё один круг разошёлся по небу над нашими головами. Второй клон Александрии был уничтожен. Легенда и Эйдолон спустились по направлению к Ехидне, держась на заметно более безопасной дистанции.

Не знаю, чем там Эйдолон уничтожил клонов Александрии, но, если учесть площадь поражения, и то, что эта сила сумела вывести из игры саму Александрию, такой подход нельзя было применять здесь, внизу, так как он просто сравняет с землёй целые районы города.

Сплетница приближалась ко мне. Остальные, с кем она прибыла, остались на месте.

— Это вы двое сделали? — спросила она и указала на Ехидну, у которой правая и левая половины ещё не до конца срослись.

— Ага, — сказала я.

— Ты понимаешь, что если совершишь героическое самопожертвование, Мрак этого не переживёт? Он надеется, что сможет на тебя опереться. Нельзя выбивать у него почву из-под ног.

— Он сильнее, чем ты думаешь, — пробормотала я, взглянув на Стояка и понимая, что тот прислушивается. Сплетница об этом знала, значит она пытается мне что-то сказать. — Мы можем продолжить это обсуждение в другом месте?

— Почему бы мне вас не оставить? — предложил Стояк. — Я хотел предоставить тебе свою помощь, если бы понадобилось повторить манёвр, но раз ты говоришь, что он теперь не очень-то выполним…

— Нет, это вряд ли, — признала я. — Но спасибо.

— Дай знать, если понадоблюсь, — сказал он.

У Александрии в руках была стальная опалённая огнём балка, добытая из соседнего разрушенного здания. Героиня не летела, но шла вперёд по земле, полагаясь на то, что само её присутствие и размер балки в руке расчистят дорогу среди собравшихся кейпов.

Под взглядами подчинённых она подняла подбородок и держала спину прямо. Её чёрный костюм удачно помогал скрыть самые худшие потёки и пятна от слизи Ноэль.

Она взмахнула балкой, как кто-нибудь взмахнул бы бейсбольной битой, и Ехидну отбросило в сторону, впечатав в фасад здания. Балка не погнулась так, как гнулся столб. Это был кусок металла, предназначенный держать вес здания.

Одна из морд Ехидны повернулась, очевидно, чтобы окатить героиню струёй, но Александрия развернула балку и загнала её в открытую пасть, пронзив тушу насквозь, так что другой конец вышел из живота чудища.

Прежде чем Ехидна смогла ответить или отреагировать, Александрия взлетела в воздух, присоединяясь к Легенде и Эйдолону.

Эта атака не сильно изменила ситуацию. Это было что-то другое? Символический жест для окружающих?

Ехидна заревела и прыгнула, только чтобы наткнуться на силовое поле. Поле разлетелось, и она остановилась, балка зашла ещё глубже.

Сказать, что мы были в отличной форме — значило солгать. Слишком много раненых. Но всё же мы припёрли её к стенке. Я видела, как Ноэль наверху Ехидны наклонила голову, чтобы посмотреть на меня. Через какую-то внутреннюю связь либо благодаря их общему знанию, Ехидна придерживалась рекомендации Ноэль и избегала резких движений, стараясь скорее перетерпеть каждую направленную на неё атаку, чем рисковать и наткнуться на ещё одну замороженную нить.

Честно говоря, она всё ещё обладала некоторым преимуществом. Ни одна из наших атак серьёзно её не замедляла. Она исцелялась быстрее, чем мы наносили урон, а наша сторона уставала и сжигала ресурсы. Потерь мы не несли, но и не побеждали.

Учитывая текущий бардак в наших рядах, оставалось лишь ждать, когда она произведёт очередного клона, способного переломить события.

— Надо её прикончить, — сказала я.

— Солнышко сумела бы это сделать, но её нужно в этом убедить. Лабиринт готовится, пока мы ждём Скребка, — ответила Сплетница.

— Где он?

— Не так уж безопасно ехать с ним в машине. Мы посадили его в одну, так он уничтожил двигатель. Мы собрали для него что-то вроде саней, и он должен скоро подъехать, смотря сколько раз им пришлось останавливаться, чтобы заменить цепь — сказала она.

— И он откроет дверь?

— Откроет — не совсем правильное слово.

— А какое правильное?

— Я бы сказала так: это больше похоже на использование тарана вместо дверной ручки.

— Ударить по измерениям? — сказала я.

— Сквозь измерения. Выбить дверь, а не обрушить дом.

— Что-то не вижу разницы, — сказала я. — А как понять, что именно мы делаем?

— А это, — сказала Сплетница, — уже работа Лабиринт.

Я увидела Лабиринт. Трещина стояла рядом, явно направляя её работу. Арки и высокие стены поднимались, как сходящиеся волны и застывали на месте, когда сталкивались. То, что получалось, походило на церковь, только оно было шага четыре в диаметре.

— Ты думаешь, что так Скребку будет проще пробиться.

— Верно, — сказала Сплетница.

— Но как пробиться в нужное место?

— В этом, — сказала Сплетница, — мы доверимся удаче и обоснованным предположениям.

— Не сильно успокаивает, — сказала я. — Что происходит? Я волнуюсь. Ты дважды чуть не нарвалась на пулю, провоцируешь Триумвират, тратишь неизвестно какие суммы, чтобы привести Трещину в город — и это после того, как тебе пришлось опустошить свои сундуки ради победы над Вывертом? Теперь ещё и это? Межпространственная дыра?

— Так уж я работаю.