Червь

Уже очень скоро Ехидна потеряла терпение. Она попыталась броситься на Шевалье, но оказалась отброшенной назад Тектоном, Мирддином и парой дальнобойных Стрелков. Отступить — значило нарваться на Александрию, которая избивала и колола её фонарным столбом.

Проломив лапой дерево и кирпич, она вломилась в здание слева. Из-за достаточно большого роста ей приходилось низко пригибаться, но даже так она пропахала перекрытие между первым и вторым этажами. Её маршрут вёл туда, где началось сражение, туда, где сейчас ждало большинство героев.

Она могла прорваться сквозь кирпичное или бетонное здание и превратить его в груду обломков, но иметь дело с толпой кейпов было значительно труднее. Силовые поля блокировали её движения, а десяток кейпов, вроде Грации, способные нанести Ехидне урон, воспользовались возможностью атаковать.

Через мгновения после того, как закончилась атака первой волны, копии кейпов, созданные Летописцем, провели вторую волну ударов по Ехидне.

Ехидна опрокинулась навзничь и смогла увидеть над собой подлетающих Легенду, Александрию и Эйдолона.

Некоторые кейпы, вроде Сталевара и Вантона, которых нельзя было поглотить, и которым не угрожали атаки других кейпов, продолжали ближний бой. Они вместе с Триумвиратом набросились на упавшего противника.

Ехидна испустила рвоту, но не так, как раньше. На этот раз тел было так много, что поток не лился, а высыпался из четырёх её пастей как плотная грязь. Объём рвоты равнялся или даже превышал объём её тела. И если раньше тела составляли десять процентов потока, то сейчас — все девяносто.

Легенда полосовал лазером по куче извивающихся, тянущих руки тел, но Ехидна уже вскочила на ноги и бросилась в здание позади неё. Прошлый манёвр уже нанёс зданию изрядный урон, а после её бегства, наружная стена пошатнулась и рухнула. Кейпы в переулке задействовали множество разнообразных сил, чтобы спасти себя и своих товарищей.

Я могла бы остаться, помочь с раненными, но фургон с Козлом Отпущения уезжал, и я беспокоилась, что Ехидна сможет уйти. Да, она была ранена, но регенерировала и продолжала извергать тела. Лучше оставить заботу о раненных и умирающих менее мобильным кейпам. От меня было больше пользы в гуще сражения, хотя не знаю, стоит ли чего-то эта помощь против Ехидны.

Она двигалась с приличной скоростью. Лишь самые быстрые кейпы могли догнать её, а при этом задержать её достаточно надолго — и того меньше.

За ней тянулся след клонов. Все были кейпами, и несмотря на то, что они были обнажены и лишены снаряжения, многих из них убить было не так-то и просто. Хуже того, как минимум один герой, которого она поглотила, имел силы, напоминающие Призму — самокопирование. Это отражалось на количестве тел: каждый двадцатый был способен создавать копии, а каждый пятый был вынослив и почти неуязвимым.

Я присоединилась к героям, которые пытались уничтожить или хотя бы сократить количество клонов прежде чем эти психованные создания смогут атаковать. Мутанты лежали кучами перепутанных конечностей, голов и туловищ, и каждый был опутан клейкой слизью. Насекомые набросились на них, в попытке нанести максимально возможный урон.

Мирддин догнал и ударил противницу одним из своих «заклятий». С громовым раскатом Ехидна исчезла, сам Мирддин застыл, неподвижно паря в воздухе.

По его размеренному дыханию и отсутствию выражения радости я поняла, что он предельно сконцентрирован. Ехидна не погибла и не исчезла, просто на некоторое время выведена из игры. Готова была поспорить, что это тот же эффект, с помощью которого он доставил Шевалье, Тектона и других членов своей команды к началу сражения.

У остальных из нас появилось время расправиться с клонами. Они выглядели не очень крепкими, у некоторых отсутствовали части тел. Были клоны без ушей, без носов, без многих пальцев. Как будто недоделанные, их кожа была настолько тонкой, что просвечивала насквозь, у большинства не было волос, либо те были настолько редкие, что их считай что и не было. Кожа большей части клонов легко поддавалась укусам насекомых и кровоточила, будто это была просто мокрая бумага.

Если мой рой был собран из бесчисленного количества крошечных хирургов, наносящих точно выверенный стратегический урон, собаки Рейчел были полной противоположностью. Бентли вспахивал ряды клонов как живой бульдозер. Он не бежал что было сил, но и не останавливался ни на секунду. Остальные собаки следовали за ним, каждая размером примерно с пони, все привязаны к шлейке Бентли. Собаки дрались между собой, стараясь напасть и ранить клонов, но я видела, как Рейчел старается изо всех сил, чтобы удержать их от убийства.

То же самое она сделала и с Ублюдком. Похоже, что она не хотела, чтобы они привыкали к убийству до того, как пройдут полную дрессировку.

Несмотря на всю свою хрупкость, клоны не были совсем уж беспомощны. У них были силы. Насекомые, сидевшие на героях сообщали мне о наших потерях. Два героя, раненные либо умирающие, ещё один погибший.

Нас превосходили числом и мы не могли позволить себе терять одного за каждые двадцать убитых клонов. Во время поспешного бегства Ехидна успела создать их не меньше сотни. Когда она появится, и если мы не найдём решение, то сделает ещё сотню.

Легенда нашёл удобную позицию для стрельбы и выпустил залп лазеров по хвосту из тел, а Александрия летела по дороге, пройденной Ехидной, бросаясь влево и вправо, и с одного удара вырубала или убивала даже самых крепких клонов-кейпов.

Посреди хаоса заревел громкоговоритель, установленный на одном из фургонов СКП. Тот же голос, что был в браслетах.

— “Получена пока неподтверждённая информация. Ехидна в бешенстве. Сейчас она контролируется чудовищем, а не девушкой. Внутри неё на данный момент находятся семнадцать кейпов. Скорость регенерации и воспроизводство клонов обеспечивается центральным ядром в нижнем теле, которое производит бесконечное количество биологического материала. Часть тела, отрезанная от ядра, погибает. Полное уничтожение ядра убьёт её”.

“Сплетница”, — подумала я. Она передавала информацию, которую сумела добыть.

Козёл Отпущения выскочил из фургона и что-то кричал. Среди героев, прибывших ему на помощь был и Сталевар. Он держал стальной хваткой девушку-клона, зажав одной рукой её рот.

К ним спешили Тектон и Вантон, а Козёл Отпущения смотрел вверх на меня, размахивая руками.

Он указывал на землю.

“Мог бы и просто сказать”.

Я нашла свободное место на крыше и приземлилась.

В тот же момент, Козёл Отпущения наложил руки на клона, которого поймал Сталевар.

Как и раньше, я почувствовала действие его силы. Фантомные ощущения самой разной формы и содержания волнами пробежали через всё тело.

Вот почему он хотел, чтобы я приземлилась. Он беспокоился, что я могла утратить контроль над своей силой, потерять управление Атлантом и упасть.

Нужно просто перетерпеть. Я в некоторой степени сохраняла контроль над насекомыми, хотя полёт был невозможен. Одна из клонов сбежала из битвы, но мой рой одновременно и нападал на неё и показывал правильное направление преследующим её кейпам. Она разделилась на четыре копии. Герои убили трёх из них, только чтобы оставшаяся разделилась на четыре заново.

Если бы я заранее подумала о том, чтобы ограничить площадь поля боя, я бы натянула растяжки на каждом крупном перекрёстке, обрезая их на пути героев, если понадобится. Теперь же, я не могла её остановить и могла только попытаться ослепить её, задушить или отвлечь, пока с моей помощью её не нагонят.

Она была хрупкой, как и большинство её собратьев-клонов. Мандибулы насекомых разорвали её кожу, что была не толще бумаги, а потом и артерии.