Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 682 из 1284

Трикстер прервал контакт Эйдолона с гравитационным полем, телепортировав его прочь. Герой немедленно отреагировал, обеими руками выпустив в его сторону несколько синих искр, которые начали расти, пока не достигли метра в диаметре. Искрясь электричеством, они со скоростью шага полетели в сторону Трикстера.

Чтобы избежать столкновения, ему пришлось телепортироваться, некоторые из шаров полетели к его новому местоположению, большая часть просто остановилась.

Ноэль выпустила две струи рвоты: влево и вправо от Технаря.

Она подумала было направить поток на электрические сферы, но решила, что это плохая идея.

Трикстер продолжал телепортироваться, сохраняя безопасное расстояние, но Эйдолон испускал всё новые и новые искры, которые равномерно распределялись по полю битвы, начиная приближаться к Трикстеру, как только он оказывался ближе, чем в десяти шагах от них.

Ноэль осознала, что они ограничивают и её перемещение.

Эйдолон поднял руку в направлении Трикстера, и тот поспешил телепортироваться. Гравитационный удар уничтожил появившегося на его месте клона. Трикстер оказался в двух шагах от одной из сфер, и ему пришлось быстро попятиться, чтобы она его не задела.

Ноэль посмотрела на него и вспомнила сцену из последнего видения. Сейчас, когда у неё было так много целей для ненависти, так много людей, которые вызывали в ней ярость, она уже не ощущала той глубокой обиды на Трикстера, которая преследовала её с того времени, как началась её трансформация.

“Это был не ты, — подумала она. — Я снова и снова повторяю, что это твоя вина, но это не так”.

Она уже двигалась к нему, когда к ней пришла эта мысль.

“Я винила тебя в том, что ты дал мне эликсир. Зелье. Что бы это ни было. Но это я виновата. Я слышала, как вы говорили, что люди, которые собираются выпить средство, должны пройти психиатрическое обследование. Я не сказала вам, что Симург показывала мне самые худшие мои дни, мои рецидивы, самое дно. Что она довела меня до состояния, в котором я побоялась принять полную дозу и захотела найти компромисс”.

Она перешла на бег.

“Я всё понимала, и если бы я только нашла смелость признать это, всё могло обернуться по-другому”.

Какая ирония, во что именно она превратилась.

Она врезалась в ближайшую сферу и почувствовала, как электричество течёт в неё, накапливается, прячется в костях.

В следующую секунду каждая из созданных Эйдолоном сфер, вспыхнула видимыми разрядами электричества, направленными прямо в неё. Энергия разрывала тело, отделяло мясо от костей рук, рёбер, позвоночника и таза. Электричество стекало в землю, а из макушки в небеса устремился разряд молнии.

Ноэль пошатнулась, коснулась рукой своего лица там, куда угодил разряд. Плоть была изуродована, разорвана и свисала ошмётками, на большой части головы волосы были сожжены. Кончики пальцев на руке которой она коснулась сферы были оторваны, торчали голые кости.

Она почувствовала, как повреждённые части отрастают, как плоть сплетается воедино.

Даже этого не было достаточно, чтобы убить её.

Она прикоснулась к следующей сфере и получила ещё больший удар, усиленный энергией, оставшейся от первой сферы.

Третий раз был ещё хуже.

Она жаловалась на жар этого тела, но это… Это были огонь и боль нечеловеческого уровня. Неописуемые. Будь она обычной Ноэль, той, что не получала сил, без чудовищного тела и съехавшей крыши, даже десятая часть этой боли лишила бы её сознания и остановила бы сердце.

При контакте с четвёртой сферой, передние ноги подкосились, поскольку в этих конечностях всё в пределах двадцати сантиметров от крупных костей превратилось в пепел. Ничто более не соединяло мышцы с костями, тело рухнуло на землю.

Она зарычала и, наверное, во второй раз за прошедший час она и её другая часть были солидарны. Она оттолкнулась остальными ногами и дотянулась одним из своих длинных языков до ближайшей к Трикстеру сферы. Ближайшей к Краусу. Когда заряд прошёл сквозь неё, и очередная молния ударила в небо, она завизжала от ярости и боли.

Слишком большой урон. Она исцелялась недостаточно быстро.

Серия разрядов поблизости сообщила о гибели нескольких клонов.

Эйдолон был там, в конце улицы. Свечение под его капюшоном и рукавами стало почти синим, отражая свет двадцати или тридцати сфер, кружащих вокруг него. Ещё примерно столько же были рассеяны в непосредственной близости.

Остальные… Технарь создал короткие каменные стены, защищающие его и девочку в белом. Поле битвы было завалено телами павших.

Эйдолон сказал что-то в браслет. Ноэль осознала, что поблизости были и другие кейпы, которые замерли на крышах и в укрытиях в нескольких кварталах отсюда.

Трикстер не мог поменяться ни с кем кроме Эйдолона, а учитывая, что рядом с тем кружилось столько сфер… нет, для Трикстера это был не вариант.

Её другая половина безумно ненавидела Эйдолона, и она осознала насколько сильно, хотя и незаметно, на неё влияли чувства чудовищного тела. Сейчас, когда все эмоции были направлены на одного конкретного человека, на эту единственную цель, её чувства ко всем остальным стали практически нормальными. Обида на Крауса, ненависть к Неформалам, гнев на Выверта — всё это было искажено, гипертрофировано, вывернуто.

— Ещё одна гравитационная атака, и я считай что труп, — сказал Трикстер.

— Он не станет, — просипела Ноэль. — Тогда он собьёт эти свои сферы, а он рассчитывает, что они смогут уничтожить меня. И скорее всего, он прав.

Когда часть её сухожилий и связок переплелись и срослись, она встала на ноги и приблизилась к Трикстеру так близко, как только могла, не касаясь его. Она заслонила его от приближающихся с черепашьей скоростью сфер.

— Мне жаль, — сказал Трикстер.

Ноэль не смогла заставить себя ответить. Она хотела сказать, что ей тоже жаль, что ему не за что было извиняться, но из глубины души поднимались угрожавшие захлестнуть её негодование и ярость. Они были направлены на Эйдолона.

И на пике этой ярости она почувствовала такое желание убивать, какого не испытывала никогда до этого. Даже зайдя так далеко, она никогда не хотела убивать по-настоящему. Да, она хотела, чтобы Неформалы умерли, да, она пыталась прикончить других людей, но какая-то её часть всегда сдерживала это желание, сдерживала стремление своими руками отнять жизнь.

«Распять человека, который пытается прекратить её существование».

На самом деле, это было не её желание. Этого хотело тело.

— Хочешь убивать? — спросила она. — Ты на самом деле думаешь, что сможешь через это пройти?

— Что? — спросил Трикстер, — о чём это ты?

«Я разговариваю не с тобой», — подумала она.

— У меня два условия. Не трогай Трикстера, и на этот раз покажи мне приятные воспоминания.

И она сбросила защиту. Её другое я взяло командование на себя и воспоминания, которые она испытала, принадлежали не ей.

Некоторые отправились раньше. Другие готовились отправляться сразу после прибытия. Остальные, включая и эту, ждали.

Они были едины, они были всем. Множество, одна сущность, триллион триллионов сущностей. Каждая имела функцию для целого, у каждого была своя роль в циклах, каждая обладало собственной уникальностью.

Будучи одним, они путешествовали. Расстояние было неизмеримо, счёт времени не поддавался описанию. Не было единой меры, ибо их путь проходил сквозь такие области, где и пространство и время работали на других уровнях.

Для всех единственным стандартом был их собственный вид, единственным, что оставалось сравнительно постоянным на протяжении циклов. Когда они встречали представителей своего вида, они делились друг с другом. Когда начинался новый цикл, потомкам передавалось всё от родителей.