Червь

— Нет.

— Но…

Моё сердце билось, билось как бешеное — а затем остановилось. Боль исчезла. Я тоже исчезла. У меня больше не было тела, только сознание.

Разыгравшаяся передо мной сцена была мне знакома. Но в то же время я не могла предсказать, что произойдёт дальше. Я будто листала давным-давно прочитанную и уже прочно забытую книгу.

Две сущности двигались по спирали мимо бесчисленных солнц, звезд и лун. Оседлав гравитационные приливы и отливы, они питались светом, фоновым излучением и ещё чем-то, что я не могла воспринять. Сущности отсылали частички себя в другие реальности и затем возвращали обратно, чтобы перестроиться. Углублялись в одну реальность, чтобы оттолкнуться от гравитационного поля планеты, переключались на вторую, в которой тратили полученный импульс или пытались приобрести ещё один, дополнительный. Каждая из этих двух сущностей одновременно была миллионом собственных отражений, дополняющих друг друга, помогающих друг другу двигаться. Они игнорировали даже физические законы, ограничивающие скорость света, и двигались всё быстрее с каждым мгновением. Единственное, что их замедляло — их собственное желание держаться вместе, видеть друг друга и двигаться в одном темпе. И всё же, каким-то неведомым образом, они мчались вперёд очень грациозно, мягко, даже красиво. Два невозможных существа двигались в абсолютной гармонии со вселенной, оставляя за собой ощутимый след.

Я сосредоточилась на одной из них, и у меня появилось ощущение, что такого я раньше не видела.

Сейчас я будто смотрела его глазами. Оно смотрело вперёд, но не в пространство. Десять тысяч картинок одновременно. Оно видело, как прибывает туда, куда стремится. На Землю. Чем дальше, тем больше появлялось вероятностей. Оно что-то искало, отбрасывало те ветви событий, вероятность которых была мала. Земля, на которой царствует вечная зима. Земля, на которой живёт всего сотня людей. Земля с населением в двенадцать миллиардов, на которой наступила культурная стагнация, новые тёмные века с единственной религией.

И оно общалось с партнёром. Подавало сигналы — не звуком, а волнами, излучаемыми при помощи фундаментальных сил вселенной. Тем же способом оно получало ответ, определяя со своим партнёром место назначения.

Оно посмотрело на мир, на одну его точку в настоящем, и он тут же разбился на миллионы изображений. Миллиарды людей, каждый на отдельной картинке, как на табло. Бесчисленное множество сцен, пейзажей, отрывков текста, даже идей. В этот краткий миг я увидела людей, которые показались мне знакомыми. Юноша, подросток, изгой среди своих сверстников и бугрящийся мускулами мужчина. Они выпивали. У юноши были узкие бёдра, толстые очки и тёмный загар. На лбу у него собрались беспокойные морщинки, но на губах светилась слабая улыбка, возникшая в ответ на слова мужчины. Случайный фрагмент, застывшее мгновение.

Я смотрела на свой мир, свою Землю.

Придя к согласию, оно передало решение. Назначение.

Ответ пришёл практически мгновенно. Согласие.

Всё больше сигналов передавалось между ними, как заметных, так и слабых. Сплав сознаний, передача идей, столь же доверительная, как и раньше. Сущности продолжили общение, сосредотачивая внимание на этом избранном мире, рассматривая варианты возможного будущего. Не останавливаясь ни на одном из них, они внимательно изучали лежащие перед ними возможности.

Огромные сущности, двигаясь по спирали, разделились, и я постепенно перестала улавливать их мысли и переговоры. Они теряли возможность просматривать будущее. Слишком сложная задача, чтобы выполнять её в одиночку.

Где же я видела это раньше? Я задумалась.

Но прежде чем я сформулировала мысль до конца, меня выбросило из видения. Оно ускользало из разума. Пустота, в которой я оказалась, не принадлежала миру сущностей, но была миром Брайана. Его силой.

Тьма не просто клубилась вокруг меня, она проникала внутрь. Не так, как раньше — сейчас она просачивалась сквозь кожу, окутывала сердце, пробегала по краям ран и сквозь отверстие в черепе, которое оставила Ампутация. Обтекала мозг и проходила сквозь него.

Мой контроль над силой едва заметно упал, радиус чувствительности понизился, а контроль над насекомыми ослаб.

Но я все ещё могла видеть через них. Чувствовать то же, что и они. Насекомые продолжали собираться в барьер, который я попыталась поставить между Куклой и Ампутацией, но в следующий миг они уже рассеялись, отмечая каждого присутствующего. Ожог погасила пламя и теперь баюкала руку на груди. Я чувствовала Ампутацию и Джека, стоящих недалеко от меня. Ощущала Трикстера, Солнышко, Сплетницу, Куклу, Баллистика и Чертёнка. И чувствовала Мрака, висящего на стене в холодильнике.

И ещё одного — того, кого здесь не было всего мгновение назад. Мужчину, стоящего во тьме.

Мужчина шагнул вперёд, не обращая внимания на тьму. Он схватил Ожог за лицо и с силой приложил её о прилавок. Я упала на землю, Ожог рухнула на меня и больше не шевелилась. Мужчина исчез.

Тьма медленно покинула моё тело, двигаясь обратно так же, как и пришла. Она исчезла из внутренних органов, суставов, утекла из кровеносной системы.

Во тьме образовался просвет. Окружающее пространство освещал единственный луч, сумевший прорваться через угловое окно. Голова Ожог превратилась в месиво, сама она лежала без движения. Мертва.

— Любопытно, — произнёс Джек, глядя на её останки.

— Да! Я почти уверена, что записала процесс! — взвизгнула Ампутация.

— И запись тебе придётся бросить. Мы уходим.

— Мне нужен только жёсткий диск! Я охотилась за этими данными целую вечность, и это новая система!

Ампутация устремилась в сторону холодильника, в котором находился Брайан, но Джек схватил её за шкирку.

— Нет.

— Да ладно! Две секундочки, и я вернусь! — она вывернулась из захвата и помчалась к холодильнику, открывая один из контейнеров, кажется, сделанных Манекеном.

Тьма вокруг Брайана продолжала рассеиваться, и я заметила, как в одном из облаков тьмы в углу холодильника возник мужчина.

Это был Брайан — и в то же время не он. Один глаз мужчины был открыт, но второй сформировался только наполовину. Грудь и живот покрывала спираль из белых отметин, исходящая из грудных мышц, руки тоже были белыми до локтя. При этом он был бесполым — кукла Кен, у которого между ног только белая кожа и больше ничего.

Или, может, он был белым, а отметины — чёрными?

Как-то не особенно напрягаясь, мужчина схватил Ампутацию за руки, в которых та сжимала жёсткий диск, и оторвал её от земли. Та пиналась в ответ, но только охнула, стоило ему усилить хватку.

— Вот с чем мне приходится мириться, — спокойно сказал Джек. Резко выхватив нож, он резанул псевдо-Брайана. Результата это не принесло. — Хм.

Схватив с прилавка мясницкий нож, Джек занялся Ампутацией. Тремя ударами он перерезал ей руки около запястий. Рухнув на землю, Ампутация тут же побежала, зажав обрубки в подмышках. Джек помог ей, и они вместе скрылись за прилавком.

Чёрно-белый Брайан двинулся за ними, но под его ногой лопнул пол холодильника. Фигура потеряла направление, а затем просто исчезла.

Под весом пятидесяти с чем-то килограммового тела Ожог я едва могла дышать. С того места, где я лежала, мне было видно Брайана. Он по-прежнему висел, безвольный, изможденный, уставив взгляд в никуда. Чёрно-белый мужчина больше не появлялся, но странности на этом не закончились. Одно из рёбер Брайана резко дёрнулось, как лапка умирающего насекомого.

Части его тела очень медленно начали вставать на свои места. Металлические рамы, на которых висели кишки и внутренние органы, сначала погнулись, а затем рухнули под действием какой-то неотвратимой силы.