Червь

— Сколько у нас времени до того, как они доберутся до территории Куклы? — спросила я.

— Одна минута, — ответила Сплетница.

— Начинаем, — доложил Мрак. — Не теряйте их из виду.

Джек продолжал нападать на всех, кого видел. Сколько людей умрут, пока мы не вмешаемся? Насколько станет хуже, если нас почувствует Душечка или Джек в поисках жертвы посмотрит вверх и заметит кого-нибудь на дальних крышах?

Похоже, зря мы надеялись застигнуть Девятку врасплох.

Я убрала рацию и продолжала наблюдать за Душечкой. Она так и не заговорила и не сменила позы.

— Мрак, — позвал Трикстер. — Быстро на позицию. Я вижу, где Кукла провела границу своей территории. Если они вообще собираются остановиться, то именно там.

Я посмотрела в бинокль и нашла место, о котором говорил Трикстер: широкая жёлтая полоса из дождевиков, шарфов и аэрозольной краски пересекала улицу.

Мрак молчал — видимо, сосредоточился на управлении собакой. На всякий случай я уточнила:

— Трикстер, ты его видишь?

— Ага. Мрак и Баллистик направляются в точку, откуда смогут видеть всех. Опасности нет.

“Опасности нет” — это громко сказано. Но хотя бы Ожог не здесь. Сплетница уверена на девяносто процентов, что эта телепортирующаяся поджигательница отправилась на охоту за одним из кандидатов-героев или за Крюковолком. Устраивает им испытание.

Моё сердце колотилось как бешеное — я знала, что в любой момент нас может заметить кто-нибудь из Девятки. Если это окажется Джек или Птица-Хрусталь, то спустя секунду мы будем ранены или мертвы.

— Разворачиваемся! — скомандовал Мрак.

Я расстегнула карабин и спрыгнула с собаки. Вместе с Сукой и Солнышком мы оттащили снятые с Бентли ящики в сторону и поспешили снова сесть на пса. Солнышко подала мне руку. Я почти не чувствовала боль в ногах из-за напряжения и кипящего в крови адреналина. Ну, или из-за действия лошадиных доз болеутоляющего, предоставленного Вывертом.

Думать о том, что это могут быть те же препараты, на которых он держит Дину, не хотелось.

Я окинула Кукольный городок взглядом и убедилась, что это в основном безлюдная территория. Здесь всё изрядно затопило, и лишь участок Куклы возвышался над уровнем воды. Просто чтобы удостовериться, я уточнила:

— Сплетница? Сколько гражданских?

— Судя по видео? Предполагаю, что в зданиях вокруг вас находится от восьми до двадцати человек.

— Тогда я готова, — ответила я. Обернула «ремни безопасности» вокруг талии и бёдер, застегнула цепь на карабин. Остальные, словно эхо, подтвердили свою готовность к операции.

На полдороге через крышу Солнышко начала формировать маленькое солнце. Я посмотрела в бинокль на остальных. Трикстер и Регент притаились в углу на крыше одного из зданий, Генезис таяла. Хорошо.

Мрак и Баллистик спорили. Это было заметно даже со стороны: я видела, как Мрак схватил Баллистика за плечо, указывая на Девятку.

— Мрак, что там у вас? — спросила я.

— Да он зассал!

Предполагалось, что Баллистик возьмёт на себя Душечку. Я взглянула на Девятку. Душечка стояла поодаль от группы, сложив руки и не демонстрируя признаков тревоги.

— Она на одну мою знакомую похожа, — оправдывался Баллистик, как будто это что-то объясняло.

— На кого это? — спросил Трикстер.

— На Сэди. Из седьмого класса.

— Неа, — ответил Трикстер, — ну вот ни капельки. У тебя воображение разыгралось. Делай, как решили.

— Но…

Трикстер заговорил жёстко: такого голоса я у него ещё никогда не слышала.

— Давай! Вспомни наш договор! Вспомни наше обещание друг другу и Ноэль! Не подводи нас, блядь!

Баллистик всё ещё колебался. В бинокль я видела, как он сжимает в руках боеголовку размером с мяч.

— Она же человек! У неё есть чувства, ей что-то нравится и не нравится, и…

На этот раз его прервал Регент:

— И это она заставляла родителей пытать и убивать своих детей. Она делала так, чтобы родители наслаждались пытками, а потом оставляла их жить с этим.

Голос Регента, учитывая обстоятельства, звучал удивительно спокойно.

— Она моя сестра. Если тут у кого и есть право на сантименты, так это у меня. А я тебе говорю — прикончи её, — закончил Регент.

— Я… — Баллистик замолк.

Я переключила внимание на Девятку. Джек, Сибирь и Ампутация уже пересекали жёлтую линию. А Душечка… Душечка повернулась и посмотрела прямо на Мрака и Баллистика. Я увидела, как она чуть ли не подпрыгнула на месте, чтобы рвануться бежать, как раскрылся её рот…

— Нас засекли! — прокричала я в рацию. Убрав палец с кнопки, я крикнула:

— Трикстер, Солнышко!

Солнышко запустила своё рукотворное солнце в направлении Девятки — по кривой, чтобы отрезать их от нас. Трикстер навёл снайперскую винтовку на труп, лежащий на улице, и поменял его местами с Душечкой.

Вторая часть плана — после обнаружения противника и выдвижения на позиции — состояла в том, чтобы как можно быстрее устранить Душечку. Даже если у нас больше ничего не выйдет, нужно прикончить её и бежать. Так у нас будет больше шансов при следующих атаках, а Девятку отсутствие Душечки замедлит.

Мы возложили эту задачу на Баллистика — Трикстер же должен был заняться Джеком. Баллистик не смог собраться с духом в самый неподходящий из всех возможных моментов — из-за чего нам пришлось сменить роли.

Чтоб его!

Выстрел Трикстера угодил в цель, кровь брызнула на асфальт. Никто из Девятки не обратил на это внимания.

— Потерял из виду Джека! — доложил Трикстер.

— Бей по остальным, — сказала я Солнышку.

— Убей их, ты хотела сказать, — отозвалась она чуть слышно, её руки были крепко сжаты в кулаки.

— Раз так — да, убей их.

Я видела, как растет на лету создаваемое ею солнце. Оно уже достигало метров пяти в диаметре.

— Просто… просто скажи, что там нет гражданских и случайных прохожих.

Я посмотрела в бинокль. Члены Девятки остановились. Манекен и Сибирь пока наблюдали за Мраком и Баллистиком, а Краулер уже нёсся к ним, Птица-Хрусталь поднималась в воздух. Джек и Ампутация спрятались за углом, уходя с линии огня.

Создание, бывшее когда-то Топорылым, хватало раненых и тех, кого могло поймать, и тащило людей к Девятке. Ампутация держала наготове скальпель, она принималась за операции сразу, как только кто-то оказывался в пределах её досягаемости. Кому-то она вскрывала горло, кому-то брюшную полость. Внутренности и мышцы тянулись от одного человека к другому, соединяя их, лица искажала боль. Некоторые пытались встать и ударить Ампутацию или отодвинуться подальше от неё, но ловкие взмахи скальпеля перерезали сухожилия и связки. Всё это выглядело, как мрачный спектакль с перепутанными ролями: взрослые, слабые и беспомощные перед ребёнком.

Больше не представится такой возможности ударить.

— Нет, — сказала я. Даже сумела заставить свой голос звучать убедительно. — Нет гражданских! Давай!

— Говори, куда двигать, — Солнышко закрыла глаза. — Я не вижу так далеко.

— Дальше, левее, левее, левее, — я следила за врагами и шаром плазмы в бинокль, и в ответ на каждую мою команду миниатюрное солнце пролетало примерно по шесть метров. — Немного налево, потом вперёд!

Я не могла смотреть прямо на миниатюрное солнце, но заметила, как Манекен и Сибирь развернулись, когда сияние привлекло их внимание. Манекен побежал, а Сибирь прыгнула вперёд.

Пылающий шар скользнул в начало переулка и накрыл Джека, Ампутацию и Топорылого.

— Что там происходит? — спросила по рации Сплетница. — Не вижу изображения.

— Солнышко только что ударила по Джеку, Топорылому и Ампутации.

— Где остальные?