Червь

Оглянувшись через плечо, Виктория заметила, что бандит всё ещё барахтается и пытается ползти.

— Он не сможет встать?

— Он будет чувствовать онемение ниже талии ещё три часа. Левая рука будет плохо слушаться примерно столько же, поэтому он не сможет сдвинуться с места, если только не научится ходить на одной конечности. И ещё около месяца его пальцы будут неметь, — улыбнулась Эми.

— Но ты же не…

— Нет. В этом отношении у него нет никаких нарушений, и я ничего с ним не сделала, кроме временного онемения. Но он-то не знает об этом. Страх и сомнения усилят эффект, и его худший кошмар воплотится в реальность.

— Эми! — засмеялась Виктория, одной рукой обнимая сестру. — Разве ты не говорила, что не собираешься влезать людям в головы? Волнение 3.01¶

В четверг утром я первым делом снова отправилась на пробежку. Я проснулась в обычное время, извинилась перед отцом за то, что не позавтракаю с ним, и направилась к двери. Я даже не успела расчесаться, поэтому натянула на голову капюшон толстовки.

Есть что-то удивительное в спящем городе. Я обычно не выхожу настолько рано, потому сегодняшняя пробежка казалась освежающе новой. Быстрым бегом я направилась на восток, не встречая по дороге ни людей, ни машин. Было шесть тридцать утра, солнце только встало, и предметы отбрасывали длинные тени. Из-за прохладного воздуха изо рта шёл пар. Броктон-Бей был похож на сказочный город-призрак.

Моё расписание тренировок состояло из ежедневных утренних забегов, иногда я ещё добавляла и другие упражнения во второй половине дня, в зависимости от дня недели. Основной упор делался на повышение выносливости. В феврале София как-то подговорила мальчишек поймать меня. Думаю, их целью было примотать меня скотчем к столбу. Я смогла убежать скорее всего из-за того, что парни не слишком-то и старались угнаться за мной. Но я поняла, что выдыхаюсь, пробежав всего лишь квартал. Это стало тревожным сигналом и произошло именно тогда, когда я начала думать о выходе в костюме. Вскоре после этого я начала тренироваться. Я прекращала тренировки, потом снова возобновляла их, пока у меня не сформировалось постоянное расписание занятий.

Сейчас я была лучше подготовлена. Нельзя сказать, что раньше у меня был лишний вес — в моей фигуре неудачно сочетались небольшая выпуклость на животе, маленькая грудь и тонкие палочки рук и ног. Я была похожа на лягушку, вставшую на задние лапки. Три с половиной месяца тренировок сожгли весь жир, сделав меня худощавой, и подарили мне выносливость. Теперь я могла долго бежать трусцой и не хватать воздух ртом, словно рыба на суше.

Я не просто бегала. С каждым кварталом, который пробегала, направляясь к воде, я наращивала темп. К пятому кварталу я уже мчалась со всех ног.

Я не слишком парилась подсчётом пройденного расстояния или измерением времени. Я чувствовала, что это отвлечёт меня от ощущения собственного тела и его пределов. Если мне казалось, что всё получается слишком легко, я заставляла себя бежать дальше, чем в прошлый раз.

По настоянию отца каждый день я выбирала новый маршрут, но он, как правило, приводил меня в одно и то же место. В Броктон-Бей, если двигаться на восток, можно попасть в одно из двух мест. Это либо доки, либо набережная. Поскольку большая часть доков пользовалась дурной славой из-за бродяг, членов банд и преступников, я двигалась вдоль основных дорог, ведущих мимо доков к набережной. Как правило, около семи я добиралась до моста, который позволял пересечь Лорд-стрит. В квартале отсюда начиналась набережная.

Я замедлилась, как только тротуар перешёл в деревянный настил. Хотя мои ноги болели, и я запыхалась, я не остановилась, а заставила себя поддерживать медленный, но постоянный темп.

Вдоль улицы люди уже начинали свой рабочий день. Большая часть различных заведений была закрыта и оборудована системами безопасности высшего класса. Стальные жалюзи и железные решетки защищали все дорогие магазины. Но некоторые кафе и рестораны уже открылись. Местами возле магазинов стояли фургоны, припаркованные так, чтобы было удобно разгружать. В окрестностях было всего несколько человек, поэтому я легко нашла Брайана.

Он стоял, опираясь на деревянные перила, и смотрел на пляж. На перилах рядом с ним стояли бумажный пакет и картонная подставка с четырьмя стаканчиками кофе. Я остановилась около него, и он приветствовал меня широкой улыбкой.

— Привет, ты как раз вовремя, — сказал Брайан. Он выглядел не так, как в понедельник, когда я в первый раз увидела его без костюма. Он был одет в свитер под фетровой курткой, его джинсы были без дыр, ботинки сверкали. В понедельник он создавал впечатление простого человека, живущего в доках. Модная, хорошо подогнанная одежда, которая была на нём сегодня, превращала его в типичного жителя набережной, одного из тех, кто одевается в дорогих магазинах. Контраст и лёгкость, с которой он совершил этот переход, были поразительны. Моя оценка Брайана поднялась на ступеньку выше.

— Привет, — сказала я, чувствуя небольшую неловкость оттого, что так долго тянула с ответом, и за свой неряшливый внешний вид. Не ожидала, что он оденется так хорошо. Я надеялась, что выглядела достаточно запыхавшейся, чтобы оправдать задержку с ответом. И всё же на его фоне я чувствовала себя совсем не стильной и ничего не могла с этим поделать.

Он указал на бумажный пакет.

— Я захватил пончики, круассаны и кофе из кафешки неподалеку, если хочешь, можешь взять.

— Давай, — сказала я и почувствовала себя неловко оттого, что веду себя как голодный пещерный человек. Я винила в этом раннее утро. Чтобы хоть как-то сохранить лицо я добавила:

— Спасибо.

Вытащив пончик, посыпанный сахарной пудрой, я откусила кусочек. Определенно, этот пончик не массового производства, как те, которые ночью развозят по магазинам с фабрики, и пекут утром. Он совсем свежий, вероятно, его сделали и испекли в магазине не более чем в квартале отсюда и продали сразу из печи.

— Так вкусно! — сказала я, слизывая пудру с пальцев, перед тем как перейти к кофе. Увидев логотип, я посмотрела на кафе и спросила:

— Разве там кофе не стоит пятнадцать долларов за чашку?

Брайан слегка усмехнулся.

— Мы можем себе это позволить, Тейлор.

Мне потребовалась секунда, чтобы до меня дошло. Я почувствовала себя полной идиоткой. Они зарабатывают тысячи долларов на своей работе, они дали мне две тысячи в качестве подарка. Я не готова была тратить деньги, зная, откуда они взялись, поэтому они лежали в том же закутке, что и мой костюм, тревожа мою совесть. Я не могла сказать Брайану, что не тратила их, чтобы не объяснять, почему.

— Думаю, да, — сказала я в конце концов. Я наклонилась, опираясь локтями на деревянные перила рядом с Брайаном и уставилась в воду. Несколько упорных сёрферов готовились покорять волны. Думаю, это имело смысл, поскольку позже им будут мешать случайные лодки.

— Как твоя рука? — спросил он.

Я демонстративно вытянула руку, сжала и разжала кулак.

— Больно, только когда я сгибаю руку, — я не сказала ему, что боль была настолько сильной, что ночью мне было трудно уснуть.

— Мы не будем трогать швы ещё около недели, а потом снимем их, — сказал Брайан. — Ты можешь пойти к врачу и попросить его снять швы, или зайти к нам, и я обо всём позабочусь.

Я кивнула. Поток солёного ветра с запахом водорослей сорвал мой капюшон, и мне потребовалась секунда, чтобы убрать волосы с лица и вновь надвинуть его.

— Я прошу прощения за Рейчел и тот вчерашний инцидент, — сказал Брайан. — Я бы извинился раньше, но посчитал это плохой идеей, поскольку она была в пределах слышимости.