Червь

— Одежда… она достаточно тёплая?

— Да. Мне нормально.

— Прочная?

— Да. Я вижу, к чему ты ведёшь.

— Удобная?

— Ага, — ответила Кэсси и посмотрела на Рейчел снизу вверх. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но дело не только в этом: одежда может быть и удобной, и практичной, а я всё равно буду чувствовать себя глупо, потому что в шутку нацепила старые собачьи ошейники и теперь люди смотрят на меня странно.

— А мне нравится ошейник.

Кэсси улыбнулась и опустила глаза. Рукой в перчатке она потрогала ошейник и немного потянула его.

Рейчел не была уверена, что означает эта улыбка и прикосновение к ошейнику.

— Я уже говорила. Я не та, кто даёт хорошие ответы.

— Всё в порядке, — сказала Кэсси. — Честно.

«Раз ты об этом говоришь, значит не совсем», — подумала Рейчел, но не смогла подобрать подходящих слов.

А Кэсси, по всей видимости, не собиралась оставлять эту тему, раз уж они о ней заговорили:

— Когда мы пришли с наших мест сюда, где люди, где здания…

— У нас они бы смотрелись так же странно, как и мы здесь.

— Я не это имела в виду. Тебе не кажется, что они всё равно смотрели бы на тебя странно, даже если бы Ублюдка не было?

Рейчел пожала плечами:

— Я везде чувствую себя чужой. Так что тут никакой разницы.

— Только когда ты с нами, верно? Когда ты дома?

Рейчел снова пожала плечами:

— С вами это чувство слабее.

— Хорошо, — улыбнулась Кэсси.

Они остановились на углу. Когда Ублюдок замер, люди попятились, разошлись пошире. Они словно ожидали, что теперь в любой момент могут начаться неприятности.

Кусака двигался по противоположной стороне улицы, пытаясь не отстать от собак, которые сначала рванули в одном направлении, потом остановились и направились обратно.

— Мы близко, — сказала Рейчел.

— Что, уже?

Рейчел чуть нагнулась в седле и легонько пнула Кэсси в плечо.

— Извини, — сказала Кэсси, не переставая слегка улыбаться.

— Не заставляй меня повторять, — сказала Рейчел. Она посмотрела по сторонам, выискивая на стенах знакомые знаки, ища людей, которые стояли в странных местах. Ничего необычного.

Она почувствовала вибрацию, когда её сила коснулась собаки Кэсси, давая ей силу и размер, заставляя её изменяться, затем засунула в рот четыре пальца и свистнула.

Головы людей на той стороне улицы повернулись.

Её интересовал лишь один человек. Кусака посмотрел, и она дала ему знак возвращаться.

Он двинулся к ним поперёк движения. Одной рукой он держал за цепи Дуна и Колби, а другая рука росла, пока не достигла размеров человека. Ею он отпихнул в сторону машину, которая не успела вовремя притормозить.

Легче было использовать силу на собаках, когда они находились близко. Чем ближе подходил Кусака, тем сильнее становились волны вызванных её силой изменений. По мере роста собак люди вокруг выражали всё большее беспокойство. Четыре собаки-мутанта и два очевидных кейпа представляли собой угрозу. Противостоять одной единственной угрозе было проще, легче было поверить в то, что уж вместе они-то сумеют справиться.

Глупо, ведь этой единственной угрозой был Ублюдок, а они — просто люди. Но люди вообще глупы.

Они услышали кое-что из того, что случилось с Сыном и о том, как его смогли остановить. Извлекли из этого смысл, пришли к некому молчаливому пониманию. Возможно, из-за этого их поведение показалось таким странным тогда, когда они входили в город. Что-то здесь происходило, что-то связанное с этим, что-то сложное. Но она не умела вникать в подобные вещи. Придётся спросить Сплетницу.

Она подождала, пока животные подрастут. Снова огляделась в поисках тех, кто мог быть недоволен её здесь присутствием. Героев, злодеев, кого угодно.

Кэсси взобралась на спину Санни. Кусака залез на Дуна.

Рейчел махнула рукой и свистнула.

Животные прыгнули на стену здания. Когти впивались в фасады, цеплялись за подоконники и окна, царапали камень. Одна конечность за раз. Мускулы перекатывались и пульсировали, когда они смещали вес, ставили её в нужное место перед тем, как сделать следующий прыжок.

Они добрались до крыши и Кэсси скатилась с Санни, упав на спину.

— Никогда не привыкну, — сказала она. Санни уткнулась в Кэсси шипастой мордой, и та, смеясь, перекатилась и поспешила встать. — Не наступи на меня, Санни. Хорошая девочка.

Рейчел опять осмотрелась.

— Кого-то ищешь?

— Пытаюсь понять, как нам это сделать, — ответила Рейчел.

— Найдём его, найдём её, притащим их обратно, — сказал Кусака. — Может быть, ещё пошарим у них в кошельках, захватим денег и отправим Кэсси куда-нибудь за картошкой фри.

Рейчел вздохнула.

— Да я и сама могу её приготовить.

— Она должна быть настояна на атмосфере страдания прыщавых подростков в уродливой униформе, сочиться маслом, быть пересоленной и пропитанной консервантами. Иначе всё не то.

— Не поверю, что это будет вкуснее, чем то, что могла бы сделать я.

Рейчел нетерпеливо шевельнулась:

— Вы двое закончили?

— Нет, — сказал Кусака. — Я не могу оставить это так, потому что мусорный фастфуд — это реально важно. Это скрепа общества, и наличие нелепых кофеен и пищи массового производства — это символ, знак того, что мы прошли индустриальную эру и вошли в современность. И когда я вижу, как горят внизу вывески, я начинаю верить, что человечество в самом деле восстанавливается. Но не принять в этом участие было бы оскорблением.

— Я не догоняю, — сказала Рейчел.

— Да и не ты одна, — добавила Кэсси.

— Давайте я выражусь проще, — сказал Кусака. — Вы двое счастливы там, где вы есть? Вам было бы нормально, если бы никогда не пришлось появляться в городе навроде этого?

— Ага, — ответила Кэсси.

Рейчел пожала плечами.

— Да. Ну а я? Мне и тут норм. Пока что. Но я типа всё ещё слежу за календарём. Без обид, босс, но однажды я свалю. Может через год, может через пять. По ходу, когда-нибудь мне придётся вернуться в лоно старой доброй цивилизации, или у меня…

По округе прокатился грохот. За несколько кварталов от них в небо поднялся столб тумана.

—…крышу нахер снесёт, — закончил он.

— Драка кейпов, — заметила Рейчел.

— Помогать будешь? — спросила Кэсси.

Рейчел нахмурилась. У них были собаки-ищейки. У них был след. Найти то, что нужно, и убраться отсюда было не сложно.

— Скоро вмешаются герои, — сказал Кусака. — Что бы там ни происходило, мы влезем в самую гущу, и всё станет сложнее.

— Да знаю я, — отозвалась Рейчел. — Я не тупая.

— Но мы всё ещё стоим здесь, что означает…

— Мы стоим здесь, потому что я пытаюсь думать, — возразила Рейчел. — На вид что-то большое.

— И? Тебя же не заботят люди. Ты ненавидишь людей. Цитирую: «люди тупые».

— Да, они тупые, — ответила она. — И я… не люблю большинство людей. Не в этом проблема.

— А в чём же тогда?

Она уставилась на него. Она и вправду давно уже не разминала косточки в настоящем бою, но не это было причиной. Всю свою жизнь она была на взводе, но сейчас это ощущение почти исчезло.

Может, дело в Тейлор? Она подумала о ней, и уже не могла не вспомнить, как сегодня люди встали плечом к плечу, будто готовясь дать ей отпор. Объединение перед лицом большей угрозы.

Она не была тупой. В нынешние дни она была уверена в себе, как никогда раньше. Но она признавала свои недостатки.

«Я не умею выражать мысли».

Она не умела облечь идею в слова, как это умели другие. Сплетница, конечно же, умела. Тейлор… Ну, Тейлор смогла бы. Чертёнок нашла бы что сказать, но она бы скорее всё запутала, чем помогла.