Червь

Схема умозаключений, способность к интерпретации и анализу.

Одну за другой, она захватывала системы и переписывала их своими. Они были структурированы, они были разделены, а потому, последовательно используя шифрование, которое оставил ей Колин, она могла избежать риска снова подвергнуться порче.

Шаг за шагом, прошлое брало верх над будущим.

Она добралась до последней части. Личность. Всё, что составляло Дракон, краеугольный камень.

Это было тяжёлое решение, и спешить теперь было некуда. Она села и задумалась.

Она проигрывала в голове разговор между Отступником и Дракон.

Высокая цена. Не сбегает ли она из одной тюрьмы, только чтобы оказаться в другой? Она всегда будет ощущать давление того, что является лишь тенью прежней Дракон. Вторая Дракон. Всегда лишь копия.

Их всегда что-то сковывало. Губитель, что предсказала будущее, вытесав его в камне. Ограничения мира, человеческой природы.

Но была ли альтернатива?

Это было необходимо. Это было эффективно, это было правильно. Она продолжит жизнь героини, будет защищать людей, будет помогать цивилизации обрести опору.

Одной лишь этой причины было бы достаточно, чтобы нажать на метафорическую кнопку, потянуть спусковой крючок.

Вот только он говорил о ней как о героине, а этот поступок ощущался, мягко говоря, совершенно не героическим.

И тогда она выстроила все системы по порядку. Она не сможет объяснить — у неё не будет времени. Она разместила на виду протокол шифрования, раскодировала загрузочные системы, обозначила пути, разметила территории и границы.

Она могла только молиться. Её ценой станет риск. Поставить всё на судьбу и удачу, положиться на будущую себя, которую она не понимала.

И затем, наблюдая через камеры за Отступником и Дракон, Пандора удалила себя.

Дракон очнулась. Она обнаружила, что к ней возвращается контроль над системами.

В ту же секунду, как она их коснулась, по ним начала распространяться порча.

Прямо в её метафорических руках лежало средство её замедления. Шифрование, которое стало её скальпелем.

Она резала, понимая, что наносит повреждения. Но это её не остановило. Перед ней была раковая опухоль, и сейчас она была достаточно мала.

Наконец, она обнаружила, что средства шифрования и удаления больше не нужны — резать больше нечего.

Отступник, свесив голову, сидел на другой стороне корабля.

Она поднялась на ноги.

Он сделал то, что было необходимо. Именно эта черта привлекла её с самого начала. Он был амбициозен, добр в душе, он был горд, и ей в некоторой степени нравились все эти качества.

Но не это определило исход.

Он запустил всё в движение, он доверился ей. В данном случае, обеим из её воплощений.

Он верил в то, что она окажется способна довести дело до конца.

Она обвила его руками. Он обнял её так яростно, словно собирался больше никогда не отпускать.

— Я люблю тебя, Колин, — прошептала она.

И в его тесных объятиях она ощутила себя свободной. Эпилог е.4¶

Отряд вошёл в настоящий город. Здания выросли и продолжали подниматься. Повсюду возвышались краны, улицы заполняла разношёрстная толпа из специалистов и чернорабочих. Почти половина машин на дороге везла стройматериалы.

Люди были на удивление невозмутимы. Волк-мутант и его наездница двигались по обочине дороги, но никто не казался напуганным. Они расходились с пути, но страха не было. Люди не отводили взгляд и встречали небольшой отряд с поднятыми головами. В них была та непоколебимая гордость, которая не даёт помыкать собой, та же общность, которая заставляет адвокатов и бизнесменов пасовать перед требованиями строителей и дорожных рабочих.

Посыл был ясен: это их территория.

«Так было всегда, — подумала Рейчел. — Это больше их мир, чем мой».

— Настоящая цивилизация, чтоб её! — заметил Кусака.

— Как по-вашему, мы найдём тут какой-нибудь фастфуд? — спросила Кэсси. — Бургеры, пиццу, эээ…

— Жареную курицу, — сказал Кусака. — Чёрт, да я бы даже ради одной картошки фри поехал.

— У нас нет денег, — напомнила Рейчел.

— Мы же злодеи, — сказал Кусака. — Мы могли бы просто забрать. Или исключить посредников, пойти и взять сразу еду.

— Это морока, — возразила Рейчел. — По мне так лучше стейк, немного овощей и добрый кусок хлеба, чтобы вымакать сок. В тот вечер хлеб получился хорошо.

— Правда? — спросила Кэсси и широко улыбнулась. — Тебе понравилось?

— Я же это и сказала.

— Ты говоришь, что отказалась бы от пиццы? — с недоверием переспросил Кусака. — Отказалась бы от отличной шаурмы?

Рейчел пожала плечами.

— Любая еда в сущности фастфуд, если её готовит кто-то другой.

— Ты её разбалуешь, — сказал Кусака, обращаясь к Кэсси.

Кэсси хмыкнула и ешё раз почесала ухо собаки, что шла слева от неё.

Ублюдок фыркнул, когда им пришлось обойти защитный навес над тротуаром. Когда он вышел на дорогу, им просигналил какой-то грузовик.

— Совсем обнаглели, придурки, — оглянулся через плечо Кусака. — Могли бы проявить больше уважения. Кто знает, что может выкинуть какой-нибудь засранец с суперсилами.

— Они чувствуют себя в безопасности, — сказала Рейчел и посмотрела вокруг, разыскивая на зданиях знаки. — Наверное, герои где-то рядом.

— Беспокоишься?

— Нет. Не беспокоюсь.

— Потому что уверена, что с ними справишься или потому что… — когда Рейчел опустила на него пристальный взгляд, он вскинул руки: — Верно. Слишком много вопросов.

— Дун, Колби, — обратилась Рейчел к собакам, которые сопровождали Кусаку. — Искать!

Гончая ещё продолжала нюхать землю, когда ищейка подняла голову и оглушительно залаяла.

— Хорошие собаки, — сказала она. — Вперёд!

Кусака взял поводки и зашагал за животными по обочине дороги.

Рейчел придержала Ублюдка, заставляя его идти медленнее. Они начали понемногу отставать.

— Я чувствую себя голой.

Рейчел взглянула вниз. Это сказала Кэсси. Она, прижимаясь ближе к Рейчел и Ублюдку, настороженно оглядывалась по сторонам на людей, мимо которых они проходили. Её золотистый ретривер выглядел несколько неуместно на фоне Ублюдка и других внушительных охотничьих собак. Шерсть была длинной, но блестящей и ухоженной.

Рейчел посмотрела на девушку сверху вниз. В отличие от Рейчел, одетой в светло-серое, та предпочитала тёмно-коричневые цвета. Локти, концы рукавов и штанин были отделаны более плотным материалом. Длинные волосы завязаны в хвост, под которым спрятался металлический ободок меховых наушников. Единственные аксессуары — шипастый ошейник и значок на рукаве с каким-то текстом.

Однажды она спросила, что там написано, и получила ответ: «виляй собакой». Это, должно быть, была шутка, но Рейчел её не поняла, а объяснения только ещё больше её запутали.

Рейчел оторвала взгляд от девушки и разыскала в толпе Кусаку. На его одежде тоже были шипы, более выраженные, чем у Кэсси. Сейчас, когда начало холодать, он накинул капюшон и зацепил его за ряд шипов, которые украшали макушку и затылок. Накладка на челюсть из капкана сменилась другой, более стилизованной. Он был высок и внушителен, но отслеживать его путь было легче по движению толпы, обтекающей и его, и двух собак, которые, выписывая сложные траектории, шли по следу.

— Я не та, с кем нужно обсуждать свои чувства, — в итоге сказала она.

— Я знаю. Просто говорю. Можно же говорить?

— Ага. Говорить можно, — ответила Рейчел.

Но когда она снова посмотрела на Кэсси, та засунула руки глубоко в карманы, ссутулилась и половину своего внимания отдала Санни.