Червь

— Ты стараешься, чтобы их не забыли, — сказал Сэмюэл.

— Чтобы их существование не игнорировали. Я стараюсь. Но как это вообще сделать? Я должна доверять своей интуиции, а она говорит, что эта подруга должна в итоге получить справедливое признание. Так что, наверное, мне нужно внести свой вклад, убедиться, что люди не положат на это болт. Что же насчёт твоего брата, ну…

— Заставляешь людей заботиться о марионетках? — спросил Сэм.

— У меня ощущение, что он бы понял, — сказала Чертёнок.

— Это хорошо, — сказал Сэмюел. — Потому что я определённо не понимаю.

— Он… даже не знаю как сказать… Он любил раздражать людей, подкалывать их. Как его… ша… шаденфройде?

Сэмюел показал ей большой палец.

— Да! Вау! Шаденфройде. Я это сказала! Ну так вот, его вставляло, когда он заставлял людей быть несчастными из-за разных глупых мелочей. Хрен знает. В этом он был хорош. Он был великолепной задницей.

— Аиша была большой фанаткой задницы Жан-Поля, — сказала Джульетта. — Слышь, Флор?

Флор ухмыльнулась и кивнула.

— Ребята, вы ушлёпки, — сказала Чертёнок. — Это не то, что я сказала. Это мерзко, это не так, и идите нахер.

Сэмюел поправил шарф Флор, чтобы он закрывал ей лицо, затем прижал поверх него наушники, чтобы не сползал.

— Возможно. Надо не забыть рассказать всей банде о твоём фетише, когда мы вернёмся.

— Уж с тебя-то станется, — сказала Чертёнок. — А откуда ты вообще знаешь, что такое фет… а, забей, глупый вопрос. Не могу думать в такой холод.

— Конечно, дело в холоде.

Флор, самой маленькой из группы, становилось трудно идти. Чертёнок подобрала её, размахнулась и забросила себе на спину.

Под ногами хрустел снег. Хоть уже наступила ночь, свет солнца отражался от луны, а потом — от снега, и, когда её глаза привыкли, темнота снаружи оказалась скорее сумерками, чем полночной мглой… Утилитарные здания выглядели угрюмо и сурово.

— Кроме нашей семьи, ты единственная, кто не зассал прикоснуться к Флоренс, — заметил Сэмюел.

— Не настолько она плохая.

— Совсем нисколечки, — сказал Сэмюел, — ну, только, знаешь, кроме того случая, когда она заставила абсолютно незнакомого человека хлопать себя по лбу каждый раз, как он хотел заговорить. Был ещё тот коп, которому приходилось кусать себя до крови каждый раз, как он встречался с кем-нибудь взглядом. Или как когда Натан, один из наших братьев без сверхспособностей, накричал на неё, и она сделала так, что ему пришлось крутиться вокруг своей оси десять раз каждый раз, как он входит в комнату, и считать от ста до одного перед тем, как он сможет положить в рот еды.

— Он похудел, — сказала Джульетта.

— Натан был на грани смерти, когда мы видели его в последний раз.

Чертёнок не обращала внимания на болтовню, но она почувствовала себя немного лучше, чем до этого. Сэм что-то сказал и подтолкнул Джульетту локтем, которая ограничилась только безэмоциональным комментарием.

Чертёнок посмотрела на них, чтобы удостовериться, что размолвка не превратится в драку. Именно тогда она и заметила размытое пятно.

Тень вдалеке, примостившаяся на коньке крыши.

— Чувствуешь её? — спросила Чертёнок.

— Её?

— Видимо, нет.

— Проблемы?

— Не знаю, — ответила Чертёнок. Она опустила Флор на землю, затем развернулась к фигуре лицом и подала ей сигнал широким взмахом руки.

Та не пошевелилась.

— Вот сука, — пробормотала Чертёнок. — Дайте мне минуту, пожалуйста.

Она перестала подавлять свою силу и увидела, как выражение их лиц изменилось. Растерянность.

От этого она почувствовала лёгкую грусть, но заметила, как они сбились в кучку. У них были не самые здоровые отношения, но всё же они были вместе. В штабе их было ещё больше. Её семья.

Она повернулась и пошла. Пробираясь через сугроб, проходя между двух зданий по кратчайшему маршруту, остановившись, потому что здесь был другой угол, она изо всех сил напрягала глаза, пытаясь оценить по падающим снежинкам, не привиделось ли ей это знакомое размытое пятно.

Несколько минут ушло у неё, чтобы забраться на крышу здания по строительным лесам.

Она смахнула вниз ногой кучу снега, затем уселась рядышком с размытым силуэтом Призрачного Сталкера. Устроившись, она подавила свою силу.

Они вместе смотрели, как дети Сердцееда прокладывают путь по заснеженной дороге.

— Если тронешь хоть кого-то из них, то…

Она среагировала раньше, чем Чертёнок закончила предложение. Чертёнок осталась на месте — слишком близко, чтобы стрелять, так как стрелам нужно было время, чтобы вернуться в реальность.

Через мгновение Сталкер уже неподвижно стояла на соседней крыше, направив оружие.

— Как я говорила, — сказала Чертёнок, не отрываясь от созерцания холмов и деревьев, покрытых поблескивающим снегом, — если тронешь хоть кого-то из них, то пожалеешь…

— Я вообще-то думала пристрелить тебя. — сказала Сталкер.

— Ещё тупее, — ответила Чертёнок. — Они довольно-таки страшные люди, и мне кажется, что некоторым из них я даже нравлюсь. Ну, то есть я хочу сказать, в самом деле, неужто ты хочешь разворошить это осиное гнездо?

— Без разницы. Ситуация не требовала этого.

Чертёнок пожала плечами.

— Там была куча злодеев, и ты выбрала нас? Почему, интересно?

— Кое-какие нерешённые вопросы, — сказала Сталкер.

— Вопросы насчёт Регента? О, слушай, да если ты реально хочешь, то мы могли бы дружески пообщаться. Накрашивать друг другу ноготочки, делать ту штуку с замороженными на ночь лифчиками — я всегда хотела это сделать. Я могла бы говорить о том, как я его любила, а ты — о том, как ты хотела его убить, и потом мы бы обе скорбели о нашей потере, и то да сё. А потом, если бы мы выпили несколько стаканчиков…

Чертёнок не стала заканчивать.

Призрачный Сталкер не пошевелила и мускулом, держа её на прицеле.

— Что? Не катит?

— Он рассказывал тебе, объяснил?

— Объяснил что? Да не может быть! Вы что, на самом деле это делали?

— Что? Нет!

— Ох. Чёрт.

— Ты пудришь мне мозги! Хочешь вывести меня из равновесия, дразнишь меня лесбийскими намёками.

— Я всех дразню такой фигнёй. Ууу, какая ты возбудимая!

— Не разговаривай со мной так, как будто мы друзья, и всё будет в порядке.

Чертёнок вздохнула, глядя, как трое из Разбитых сердец идут по дороге без машин.

— Ты носишь эту долбаную штуку на рукаве.

Чертёнок посмотрела на золотой кружок, который носили выжившие в битве с Сионом.

— Каждый раз, как я её вижу, я не могу не представлять на её месте мишень.

— Она тебя раздражает?

— Мы не заслужили этой победы, а все носят её так, как будто это медаль. Нас использовали, мы были марионетками.

— Её марионетками, — сказала Чертёнок.

— Это была не её сила.

— Вполне её. Поверь мне. Я видела, как она раскрывается.

Сталкер посмотрела в сторону. Она убрала арбалет в чехол.

— Хрен с тобой. Не стоит возни.

— Шикарно, — сказала Чертёнок. — Ты знаешь, как много людей её недооценивали? До самого конца. Я рада, что меня недооценивают.

— Ты пытаешься вывести меня из себя.

— Тебя забавно выводить из себя. И знаешь что: это круто. В итоге ты одна из тех людей, кто будет её помнить. Одна из оставшихся, тех, кто знает всю историю. Я не думаю, что она была злорадна, но мне кажется, что ей было бы приятно, что это так, и что тебя это выводит из равновесия.

— Не выводит, — возразила Сталкер.

— Ну да, мисс Нерешённый Вопрос. Ты со-овсем не цепляешься за прошлое. И тебя это совсем не колышет и не оставляет с чувством, что ты хочешь что-нибудь разбить, когда задумаешься об этом слишком надолго.