Червь

Сиара услышала, как Лжец вздохнул, подражая женщине с противоположной стороны двери.

— Придётся вам поверить. Мне надо вернуться к Сиаре.

— Сиара? Её гражданское имя. Это пробуждает у меня оптимизм.

— Без комментариев, Шевалье.

Они не стали прощаться. Шевельнулась ручка двери и она распахнулась. Рукуле исчез.

Пиме Абтисс, мать слепых.

Ещё одна тень возникла в тот же момент, как Ямада вернулась в комнату. Это была женщина в повязке на глазах, держащая в руках маленького уродливого младенца, чья пуповина входила в разрез на её мантии.

Сиара успела увидеть уходящего великана, прежде чем дверь закрылась.

— Мне очень жаль. Времени ушло больше, чем я ожидала. — сказала Ямада, присаживаясь.

— Неважно, — ответила Сиара. Она провела рукой по бесформенной голове младенца. Та распалась на тени, вместе с Пиме Абтисс. Новую тень она призывать не стала. — Прошу прощения, я услышала ваш разговор.

На это психотерапевт слегка отреагировала. Она молчала секунду, как будто вспоминая всё, что сказала, в поисках компрометирующих слов.

— Доктор, я избавлю вас от необходимости делать выбор. Когда мы закончим, скажите, куда мне отправиться. Я снимаю с вас всякую конфиденциальность, расскажите Разрушителю всё, что должны.

— Не думаю, что нам стоит так поступать, — сказала психотерапевт. — Если мы принимаем мою гипотезу, то вы только начинаете делать собственные шаги. Вы растёте, пусть и запоздало, и вам нужно научиться самой принимать решения.

— Вы позволите выбрать мне?

— Думаю, лучше начать с решения о том, кем вы хотите стать. Это даст вам возможность выбирать, если почувствуете, что готовы.

— А что если я скажу, что вы бесцеремонны и мне не нужна ваша помощь? Что я уже знаю, кто я такая?

В голосе девушки зазвучала угроза, вернулось прежнее эхо.

— Тогда мы можем поговорить о чём-нибудь другом. Или вы можете уйти, если действительно этого хотите.

Сиара не сдвинулась с места, как и её тени, похожие на готовых к броску животных.

Девушка оставалась неподвижной, а тени продолжили заниматься своими обычными делами.

— Ну что ж, тогда начнём, — сказала Ямада.

■

Крышу обрамляли зубцы с коваными перилами из металла более тёмного и прочного, чем железо. Некоторые кейпы отдыхали в бойницах между завитками металла, другие сидели, прислонившись к невысокой стене под ними. Вокруг собралась толпа.

Но как только она расслабилась, всё переменилось. Призрачные образы — горящий мужчина, женщина в полтора раза выше окружающих. Образы, похожие на её собственные тени: карикатуры, преувеличения, физические проявления сил. Вот только эти были явно живыми. Иногда они двигались, менялись.

— Легенда, — заговорил Разруши… Шевалье. Он звучал тремя голосами. Но хотя один исходил от великана в огромных доспехах, а другой — от человека, зажатого в тиски невероятно узкой брони, все голоса звучали одинаково. Просто исходили из разных мест.

Пылающий светом мужчина шагнул вперёд. Он выглядел живым костром бело-синего цвета. На месте его рук и ног в костре сияли добела раскалённые линии, плывущие в энергетической буре, стилизованная смесь пламени и молний.

Но когда Сверкающий Плут заговорил, его голос звучал совершенно обычно. «Легенда», — напомнила она себе.

— Я был там в самом начале, и, наверное, правильно, что я присутствую и в конце. Может быть правильно — не то слово, есть многое, о чём я сожалею, но… подходяще.

Он глубоко вздохнул, пламя расширилось:

— Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Так что давайте сократим эту речь, и посмотрим.

По его жесту люди повернули головы.

Нью-Йорк, в процессе восстановления. Тонкое силовое поле сдерживало пыль и зловещие облака, так что город заливал яркий солнечный свет. Там, где лежало разбитое стекло, или по улицам были разлиты бензин и масло, всё почти сверкало. Сияющий город.

В каждом месте, где были разрушения, сновали люди, что-то чинили, что-то вытаскивали и уносили. Были поставлены палатки и брезентовые укрытия, выстроены ограждения. Там, где между реальностями были прорваны порталы, уже возвышались здания.

Шевалье назвал его городом с глубиной. И это было правдой. Большинство городов двумерны, распространяются только в четыре стороны света. Здания поднимались ввысь и спускались под землю, но даже самое высокое здание было ничтожным по сравнению с масштабом всего города.

А в этом городе можно пройти куда-то, а затем повернуть в другой мир. И найти там город, только начинающий расширяться от центральной точки.

Контролировать это всё было невозможно. Даже у самых мелких злодеев было пространство для манёвров и манипуляций.

— Я никогда особо не приукрашивал. Я прямолинеен, как мои лазеры, — сказал Легенда. — Он прекрасен, и это, честно говоря, пугает. Мы очень надеемся, что Губители продолжат спать. Основные игроки заняты строительством и восстановлением, так что у нас будет шесть мирных месяцев подряд, в первый раз за двадцать лет. А если считать и не-парачеловеческие конфликты мирового уровня — то я даже и не знаю за сколько. Дохрена, если хоть раз такое было.

Сиара ненадолго прикрыла глаза. Когда она их снова открыла, Легенда снова выглядел человеком.

Держать фокус тяжело.

— Этот мир закончится. Он всегда заканчивается. Когда всё пойдёт плохо, этот перерыв сделает всё хуже, потому что проблемы успеют накопиться, и потому что мы ещё не восстановились после прошлого раза. Но я знаю вас и сражался со многими из вас плечом к плечу. Ваши значки — тому доказательство.

Сиара осмотрелась. У многих кейпов, как и у неё самой, был простой символ на предплечье: золотой круг с золотой точкой в центре. У некоторых это была петля ткани, у других — гравировка на броне.

Простой символ, показывающий, что они были… там.

— Больше за нами никто не будет присматривать, к добру или к худу. А значит, нам надо глядеть в оба, прикрывать друг другу спину и следить за окружающими. Я могу сразу сказать, что идеально не получится. Возможно, я — живое напоминание о том, что никому нельзя доверять. Тем, кто меня ещё слушает, скажу, что обстоятельства гибели Александрии в Броктон-Бей — свидетельство того, что случается, когда разложение проникает слишком глубоко. Всем становится хуже.

Легенда вздохнул.

— Кто-то всё ещё злится на меня. На Александрию, Эйдолона, на остальных, кто сыграл в этом роль. Но вы не стали меня прерывать. Я бы хотел думать, что это потому, что мы все понимаем одно и то же. Это — наш второй шанс. То, о чём мы все иногда мечтали. Возможность вырезать всё гнилое и начать заново. Починить то, что раньше было сломано.

Несколько человек в группе кивнули.

— И это будет действительно тяжело, — сказал Легенда. — Те, кто знает достаточно, чтобы понимать, как мы облажались в предыдущий раз, понимают, почему перспектива пугает. Нам всё ещё надо вычистить тот бардак, что остался с прошлого раза, и на этот раз нужно быть вдвойне, втройне уверенными, что мы действуем правильно. Уже появились люди, которые постараются воспользоваться нашей бедой в своих целях. Кое-что уже пошло не так. Битва будет неравной.

— Но, — вклинился Шевалье, — как показывают наши значки, мы все уже сражались в чертовски неравной битве, и мы победили!

— И будь я проклят, если мы не готовы к этой! — согласился Легенда.

Раздались радостные крики. Кулаки взметнулись в воздух, зазвучал ритмичный топот.

— И, — продолжил Легенда, когда крики ещё не умолкли, но уже начали стихать, — после всего сказанного, мы приступаем к программе второго шанса. Представляю вам новое пополнение наших Стражей: Валькирия!