Червь

— До тех пор, пока он не начал проигрывать, — сказала Сиара.

— Многие бунтуют против родителей, когда достигают подросткового возраста, когда начинают видеть в них людей с недостатками. В вашем случае это произошло быстрее. Мгновенное решение. Права я или нет, но вас перебросило в другую парадигму, в новую модель мышления, и это вас шокировало.

— Значит, ваша теория в том, что сильнейшая из лидеров блоков Клетки на самом деле была просто ребёнком, какой бы взрослой она ни казалась? А причина моего текущего кризиса идентификации состоит в том, что я просто подросток?

— Для подростка самым серьёзным и сложным испытанием является поиск себя. Определение своей идентичности. Для подростков без сил это часто сводится к вопросу о том, к какой фракции они относятся, какую одежду носят, как самовыражаются, к какой карьере стремятся. Для подростков с силами, помимо всего, что я уже перечислила, есть выбор между героем и злодеем, их место в команде, их отношения с семьёй, связи, которые они формируют. Вас мучают вопросы этого же рода. Или я ошибаюсь?

— Мне не нравятся такие грубые упрощения, доктор, — сказала Сиара.

— Всегда есть индивидуальные отклонения, — сказала мисс Ямада. — Я никогда не настаиваю на универсальности идей, которые предлагаю своим пациентам. Но от них можно оттолкнуться. Вы должны найти себя, неся на плечах бремя сильнейшего человека в мире. Сейчас я лишь говорю вам, что на определенном этапе жизни с этой проблемой сталкивается каждый. Абсолютно нормально определить себя как «кто-то, кто находится в поисках себя».

Девушка слегка улыбнулась. Она поднесла чашку к губам, затем вытерла рот пальцем.

Психотерапевт отпила немного воды:

— Вы улыбнулись? Надеюсь, мне больше не нужно беспокоиться о своей скорой смерти?

Сиара продолжила нормальным голосом:

— Ваши слова были… об этом стоит подумать. Я улыбнулась, когда представила, что ваше начальство скажет, если узнает, что вы мне предлагаете. Сильный парачеловек в поисках себя? Может, мне стоит пойти по стопам своего «родителя»?

— У меня нет начальства, — сказала психотерапевт. — СКП больше нет. Отдельные группы пытаются сформировать ему замену, но у них пока не очень получается. Я здесь потому, что меня пригласили, и потому что хочу помогать людям. Я хотела бы помочь вам. Думаю, всем нам будет лучше, если вы не пойдёте по его стопам.

— Разве я просила помощи?

— Вы всё ещё здесь, — сказала Джессика Ямада. — Вы…

Ей не дали продолжить. В дверь постучали.

На лице женщины отразилось беспокойство даже более сильное, чем когда Сиара угрожала ей смертью.

— Я прошу прощения, — доктор поднялась со стула и пересекла комнату. Она открыла дверь.

Сиара смотрела, как фигура у двери развернулась во множество образов. Великан, одетый в шкуру чудовища. Рыцарь. Кто-то маленький и худощавый. Всё одновременно. Одним своим присутствием он разрывал дверной проём, малейшие движения обрушивали целые секции здания, пол дрожал, а в воздухе ощущался вкус пыли.

Но это была лишь одна из версий здания, за гранью понимания и восприятия.

Она словно прищурилась, не сдвигая веки, прояснила взор — увидела его так, как видела доктор. Мужчина в чёрной с золотом броне.

Его голос был едва слышен.

— Мисс Ямада. Простите что прерыв…

— У меня приём, Шевалье. Очень важный приём.

— Я знаю. Мне правда очень жаль. В моём расписании появилось небольшое окно. Я надеялся поговорить с вами хотя бы минуту.

— У меня приём. Вы согласились соблюдать любые установленные мной правила. А это правило — одно из самых важных.

— Если я не поговорю с вами сейчас, мне придётся ждать три дня до следующей такой возможности. Я слишком нагружен.

— Я понимаю. Но у меня приём.

— Всего минуту. Поверьте, я знаю как много значат для вас эти правила. Но это так важно, что я вынужден просить вас. Можете уделить мне минуту своего времени?

Женщина колебалась.

— Пожалуйста.

Психотерапевт повернулась и встретилась взглядом с Сиарой.

— Нет, Шевалье, у меня…

— Я побуду немного одна, — сказала Сиара. — На самом деле я была бы благодарна за несколько минут одиночества, чтобы обдумать наш разговор.

Ямада нахмурилась.

— Я скоро вернусь.

Дверь закрылась.

Рукуле, Лжец.

Девочка, что осматривала комнату, рассеялась. За креслом Сиары появился мужчина с карикатурной зловещей ухмылкой, пародией на ту, что была у него при жизни. Вместо зубов у него была сплошная костяная пластина, а широкая усмешка так исказила лицо, что призрак выглядел косоглазым. Как персонаж мультфильма.

Рукуле перегнулся через спинку кресла и зашептал ей в ухо с французским акцентом. Чтобы было понятно, кто говорит, он произносил фразы разным тоном.

— …коголь?

— Одна из теней сделала ей. Она не из тех, кто напивается, скорее для комфорта.

— Медведь заходит в ресторан. Что вы ему подадите? Да всё, что ему взбредёт в голову.

— Так. А чего вы хотели, Шевалье? Этот разговор и без перерывов довольно волнующий.

— Что-то случилось?

— Я не могу обсуждать моих пациентов. Если хотите поговорить, давайте обсудим ваши дела.

— У меня кончается время. Ждать три дня — слишком долго, потому что на подготовку тоже нужно время. Мне пора принимать решения: об амнистии для всех, кто участвовал в битве, о командах героев, о том, как управлять городом, в котором глубины больше, чем во всём, что мы только представляли. Женщина в той комнате — в центре всего этого. Выбор по отношению к ней повлияет на всё остальное. Если я не дам ей амнистию, если мне придётся отказать, то этим я обозначу границу. И многие задумаются, не слишком ли близко они к этой границе.

— Я не могу рассказать вам, как идёт сеанс, Шевалье.

— Мне жаль, что вам вообще пришлось это сказать. Я не собираюсь просить вас нарушить конфиденциальность. Я говорю, что мне бы очень помогло, если бы вы могли провести оценку и отправить её дальше. Тут есть квартира, мы можем обеспечить ей комфортное место. Достойное королевы. Если ей ещё нужна терапия, то её можно проводить там. Если же она достаточно стабильна, чтобы обсуждать дела — амнистию или что угодно ещё — можете отправить её ко мне.

— Понимаю. Если она достаточно опасна, чтобы нарушить конфиденциальность, то это не имеет значения. Если нет — я могу дать вам знать, как проходит сеанс, не говоря напрямую. Не уверена, что мне это нравится.

— В других ситуациях на эту тему случались и более откровенные разговоры. В менее серьёзных ситуациях. Мы не можем позволить себе незнание.

— А я не могу позволить себе вам рассказать, Шевалье. Я просто… дайте мне подумать.

— Это всё, о чём я прошу. Нам нужна помощь, Джессика! Я знаю, что вы не можете вынести окончательный вердикт за три дня, только не с кем-то настолько… сложным, как она. Но даже самая малость может всё изменить.

— Я понимаю.

— Мы собираем всё воедино. Главная проблема — масштаб. Все эти миры. Есть места, где люди могут начать снова строить свои культуры и города, есть дикие земли. Всё былое никуда не пропало. Кое-что умножилось многократно. Но есть и много нового, с каждым днём всё больше. Всё переусложнено. У нас нет большого влияния, а вокруг много могущественных людей, которые давят на остальных авторитетом. Опасных людей.

— Кстати говоря…

— Ваша пациентка. Я слишком вас задержал. Простите.

— Нет. Мне было интересно насчёт моей бывшей пациентки. Можно спросить про эту «Хепри»?

— Можете спрашивать, но ответ вам не понравится. Я бы не хотел, чтобы вы потеряли концентрацию до окончания вашего сеанса.