Червь

Сплетница посмотрела на меня.

— Ну да, кроме одного момента.

— Есть загвоздка, — догадался Маркиз, в его голосе сквозила усталость.

— Конечно. Жизнь несправедлива, а я чертовски сильно верю в эту девчонку. Кроме того, совершенно недавно мы с ней сошлись на том, что не станем бросать друг друга.

— Как некстати. Лун, Пепел? Заставьте Сплетницу уйти. Утащите её, если придётся, но не причиняйте ей вреда.

— Своей мягкостью ты испытываешь моё терпение, — прогремел Лун, однако взял своей лапой Сплетницу за руку. Пепел взялся за другую.

— Осторожно, у неё пистолет. Если она освободит руку, то воспользуется им против одного из вас, — сказала Панацея и отправилась за ними следом.

Я попыталась дотянуться до ступни, но костяная развилка крепко держала моё горло. Я рухнула на пол, наблюдая за теми, кто остался.

— Хватит бороться, Шелкопряд, — сказал Маркиз. — Пожалуйста, успокойся. Ты рискнула и проиграла. Придётся теперь отсидеться.

Я сузила глаза под линзами маски.

— Щегол, сможешь использовать свою силу? Немного. Ровно настолько, чтобы она смогла через некоторое время освободиться?

Опрятный мужчина покачал головой. Он повернул ладонь вверх, и в ней закружилась небольшая сфера, напоминающая каменную капусту. Он сжал ладонь, и предмет исчез.

— Десять лет назад, наверняка. А сейчас… Я не доверяю своей точности. Если моя сила коснётся чего-нибудь вокруг неё, я не уверен, что пещера выдержит.

— Тогда иди присмотри за остальными, — кивнул Маркиз. — Будь готов в любой момент закрыть двери.

Щегол повернулся и вышел вслед за Привратником и ясновидящим.

— Я знаю, что у тебя осталось в запасе несколько трюков. У тебя есть насекомые, перцовый баллончик. Что-то ещё, о чём я наверняка не знаю. Мне придётся предположить, что состояние твоего рассудка позволяет тебе использовать эти трюки. И мне остаётся надеяться, что ты способна послушаться, когда я попрошу тебя к ним не прибегать. Оставайся здесь, приведи себя в порядок, и мы придём когда сможем. Если сможем. Я клянусь тебе, что тем временем сделаю всё возможное, чтобы сохранить Сплетницу в безопасности.

Мой кулак сжимался и разжимался. Не по моей воле.

— Еееееуунх, — прорычала я.

— Собираюсь с изрядной долей оптимизма предположить, что это неохотное «да», — сказал он.

Мне понадобилась секунда, чтобы движения получились согласованным, но всё же я сумела покачать головой из стороны в сторону.

— Ну ладно, — сказал он и положил руку на бронированное плечо Канарейки. — Канарейка, пожалуйста, выходи. Я пойду сразу за тобой.

Она начала двигаться, затем замерла.

— Я… я и вправду знаю, что ты чувствуешь, Шелкопряд. В какой-то степени. Я выпила то, что дал мне Котёл, и оно изменило меня, физически. Я чувствовала себя ужасно, немного тронулась умом. А примерно через три года после того, как я пришла в себя, всё полетело к чертям. Словно жизнь напомнила об ошибках, которые я допустила. Так что… я знаю, что ты чувствуешь. Но ты и вправду сможешь с этим смириться. Так что, не казни себя слишком сильно. Поверь той, кто слишком часто этим занималась.

— С твоей стороны было очень любезно это сказать, — произнёс Маркиз. — Пожалуйста, выходи.

Канарейка кивнула. Он смотрел на неё.

Я наклонилась в сторону, чтобы левая рука смогла дотянуться до правого бедра. Одновременно я сумела немного сдвинуть костяную развилку в сторону. Не настолько, чтобы освободиться, однако достаточно, чтобы получить пространство для манёвра.

— Опасность! — выкрикнул Маркиз.

Рука нашарила пистолет, и я выхватила его из кобуры. Я поднесла его к точке, где кость разветвлялась и выстрелила. В самое толстое место.

Наверное, несколько безрассудно стрелять вверх во что-то настолько твёрдое как кость в считанных сантиметрах от лица и горла.

Однако кость разбилась. Развалилась на части.

Я была свободна, но Маркиз уже начал действовать. Его окружила костяная броня, резная, изящная, однако, закрывшая его достаточно плотно, чтобы насекомые или были раздавлены, или оказались не способны добраться до кожи. У меня не было насекомых, достаточно мелких, чтобы проникнуть в вертикальные щели напротив глаз и рта.

Копьё из кости начало испускать побеги, которые множились и разделялись, разрастаясь в настоящее дерево, заполняющее пещеру между мной и Маркизом. Он отступал, создавая всё больше материала, который позволял ему сохранять связь с основанием дерева. Он знал, что я попытаюсь сделать дальше.

Я не вставала, у меня не было на это времени. Я активировала летательный ранец, выдвинув крылья с ускорителями, и направила себя в стену пещеры. Удар получился немного сильнее, чем мне хотелось бы, одно крыло изогнулось, когда меня протащило куда-то в сторону Маркиза вдоль стены и потолка, где ветвей было меньше.

Объём пространства, в котором я могла маневрировать, стремительно сокращался. Свисающие ноги зацепились за ветку, и я едва не потеряла весь свой разгон. Мне пришлось сложить крылья, но одно из них, погнутое ударом, не встало на место.

Ветви костяного дерева сомкнулись вокруг меня. Я активировала ускоритель на оставшемся крыле и вслепую открыла огонь в надежде расчистить путь.

Маркиз шагнул в сторону, создавая костяной щит перед собой и Канарейкой. В их сторону пули на самом деле не летели, однако это сработало в мою пользу. Чтобы получить свободу передвижения, он сломал костяной стержень, и дерево перестало расти. Я нырнула в самый большой промежуток между ветвями, ломая тонкие прутики и шипы, оказавшиеся на моём пути.

Шесть метров до Маркиза. Он вернулся обратно и ухватился за «дерево».

Передо мной развернулся костяной диск, словно дерево превратилось в зонтик. Стена, барьер.

Я выстрелила в край, и кусок отломился.

Но до того, как я сумела протиснуться в образовавшуюся дыру, выросли новые побеги. Пещера была запечатана. Я выстрелила снова, но барьер был слишком толстым. Я снова и снова нажимала спусковой крючок, раздавались бесполезные щелчки. Движения были столь судорожными и дёрганными, что пистолет выпал из моей неуклюжей руки.

— Мне невероятно жаль, — пробормотал Маркиз.

Во мне вскипали паника и страх.

«Я не хочу оставаться. Не могу. Вы не понимаете. Я сойду с ума, я уже чувствую себя потерянной».

— Горррууф, — прошипела я и склонила голову, броня и маска стукнулись о кость.

Страх, паника, не…

Я испытывала их, но они не были моими собственными. Как и страх, и паралич, которые навалились на меня чуть раньше, как и злость.

Я так привыкла к тому, что моя сила действовала автоматически, и не была готова к тому, чтобы требовалось прикладывать какую-то волю.

Я обратилась к ощущению, сфокусировалась на моей новой способности.

Пять метров. Маркиз был за пределами этого расстояния, но Канарейка действовала не так быстро. У неё не было таких же рефлексов. Она засмотрелась, или, возможно, побоялась повернуться спиной к идущему бою, так что она осталась позади.

Я прижималась к костяной стене, а Канарейка стояла с другой стороны на расстоянии около пяти метров.

Сейчас, когда у меня появилось время вглядеться, ощутить, я поняла, что осознаю тело Канарейки так же, как осознавала тело Луна. Или как тело Панацеи, хотя и в меньшей степени. Её спокойное размеренное дыхание, полное отсутствие движений.

Она застыла так же, как Лун и Панацея.

В ожидании инструкций.

Я не могла отправить её ближе к Маркизу, она бы вышла за пределы действия моей силы. Вместо этого я приказала ей развернуться.

— А, проклятье, — произнёс Маркиз.

Её движения были такими же неловкими, как и мои собственные. Изъян, один из множества. Она зашагала ко мне и к стене, созданной Маркизом.