Червь

«Если бы я имела хоть малейшее представление, где искать его…»

Перед ней появился ответ. План в тридцать девять шагов.

Она ощутила холодок.

«Если я хочу убить чудовищ и спасти всех от этого безумия?»

Триста семьдесят четыре шага.

Она способна была увидеть каждый шаг в отдельности, осознать, к чему он приведёт. Она наблюдала, как план меняется, отражая то, что она медлит с приведением его в исполнение.

«Если я хочу достигнуть и того, и другого?»

Пятьсот тридцать три шага.

— Форта, — заговорил дядя. — Ты очнулась.

Она повернулась. Он держался в стороне.

— Тебя охватило безумие. Оно прошло?

Прошло ли оно?

Пятьсот пятьдесят четыре шага. Почему стало больше, чем раньше?

Она не смогла заставить себя ответить.

— Ты двигалась так, словно в тебя кто-то вселился. Сбежала от меня и Ругеро, словно нас и рядом не было.

— Я помню, — она помнила столь многое… И она всё это понимала, но не могла объяснить.

Девяносто два шага.

Она могла объяснить. А спасти вместе с этим всех остальных? Объяснить и найти странную пародию на бога, спасти родной город от хаоса?

Это было возможно. Это потребовало бы две тысячи сто шестьдесят четыре действия. Высказываний, перемещений, совершённых в точно выверенные моменты решений.

Но она заколебалась, не приступила к плану сразу же.

Был ещё один вопрос, который нужно было задать. И как в басне о Луизе и человеке с чёрной шерстью, спросить она должна была очень осторожно.

Сможет ли она всё это сделать, объяснить своему дяде, найти тварь, которая породила весь этот хаос, спасти людей и справиться с остальными проблемами, которые перед ней встанут?

Нет.

Её взор застилал туман, а количество шагов росло слишком быстро. Две несовместимые вещи мешали друг другу.

Она ощутила холодок и острое чувство тревоги, когда осознала, что ей придётся выбирать между тем, чтобы остановить это чудовище и тем, чтобы помочь людям, рядом с которыми она выросла.

— Фортуна, ты выглядишь так, будто призрака увидала, — произнёс дядя.

«Возможно, так и было», — подумала она, не отводя от него глаз.

Она поёжилась, однако набралась решимости и выбрала путь. Больше всего её напугало марево тумана. Если она решит сделать что-то другое, и потеряет видимость пути, на котором она может убить недобога…

Дядя напрягся, когда она подошла к нему, однако она положила руку на его плечо, потянула за рукав, чтобы он нагнулся, и поцеловала его в щёку.

«Спасти его?»

Перед её разумом возник ответ:

— Уходи, дядя. Беги так быстро, как сможешь. Ничего не ешь и не пей три дня. Всё испорчено. Отравлено тем, что превращает людей в чудовищ.

Его глаза округлились.

— Ты пойдёшь со мной.

Она покачала головой и бросилась бежать.

Она легко могла убежать от него. Она знала это точно. У него больная нога, которая пострадала ещё сильнее, когда ему пришлось отбиваться от Ругеро.

В холмы, вверх на гору.

Тело ныло, но двигаться было легко. Она знала, как всё делать правильно: как поставить ногу на ветку, чтобы не зацепиться и не споткнуться, как не наступить на поросли лишайника, которые могли сорваться с камня и привести к падению.

Она знала наилучший способ забраться на каменную стену.

Она помедлила, чтобы восстановить дыхание, изо всех сил пытаясь не замечать труп рогатого мужчины у основания стены. Он тоже пытался сбежать этим путём, но его столкнули или застрелили на середине пути.

Он был одним из них?

Что-то пошло не так. У псевдобога был план, он видел желаемое будущее, но то, что происходит сейчас, явно не являлось его частью.

Он разбился о землю, и что-то от него отвалилось. Здесь и там появлялись призрачные изображения, которые дотрагивались до людей, отчего те менялись. Другие изменялись даже не касаясь огромных призрачных серых рук, которые возникали из воздуха. Она знала, благодаря этой убеждённости в голове, что дело в пище и воде. Всё вокруг было отравлено.

Всё исходило с вершины этого обрыва.

Она восстановила дыхание, затем полезла наверх.

Пейзаж, в котором она оказалась, когда добралась до вершины, был ей незнаком.

Другое небо, другое время дня. Но наиболее чуждым было пространство прямо перед ней. Ей достаточно было бросить один взгляд, и она сразу узнала, на что она смотрит. Сущность. Злое божество.

«Мне придётся убить его».

В голове формировался план. Перед её внутренним взором всё ещё висела дымка тумана, которая с каждой минутой становилась плотнее.

Рука скользнула к небольшому ножу на поясе. Она носила его там, чтобы помогать матери с готовкой и работой в саду. Обработанный металл стоил недёшево, и нож был настоящим личным сокровищем. Четыре сантиметра в длину, искривлённое лезвие. Она пользовалась им, чтобы подрезать побеги и отделять жир от мяса.

Он сыграет свою роль. Она двинулась вперёд.

Здесь были люди, случайные прохожие. Совершенно непохожие друг на друга.

«Почему они здесь?»

Нет, стоп, был ли способ понять это, используя её особое зрение?

«Я хочу понять, почему они здесь?»

Они пришли из разных миров. Повсюду вокруг были своего рода врата, проходы. Когда сущность упала, остались разломы.

Они выкрикивали слова на языках, которых она не знала. Предупреждения. Они стояли слишком далеко, чтобы помешать ей.

Ей навстречу шагнула женщина.

Странно одетая: в платье настолько коротком, что это могло быть сочтено неприличным — голени открыты. То же можно было сказать и про верхнюю часть груди. Кожа её была необычайного чёрного цвета, а волосы уложены в тонкие блестящие косы.

Одна из чудовищ? Нет. Фортуна сразу же поняла, что эта незнакомка пришла из далёких земель. Земель, вроде тех, что она видела в бредовых видениях.

Женщина сказала что-то на странном языке.

Фортуна всё равно продолжила двигаться вперёд. Её особое знание позволило практически без усилий оттолкнуть женщину в сторону, выбрав нужную точку и точное количество силы. Божество лежало в ущелье, в созданном ударом кратере. Оно простиралось во всех направлениях — настоящее море плоти — и лежало одновременно в нескольких мирах.

От взгляда на него кружилась голова.

Шаг двадцать девять, спуститься в кратер.

Она шагнула на сыпучий обрыв, и всё остальное сделал её вес. Она неслась вниз, так же, как мальчишки спускались со скользкого от грязи холма вниз к пруду, вот только она оставалась на двух ногах. Такое удавалось только самым старшим и наиболее ловким парням.

Здесь было опаснее, чем наверху. Местами выступали камни, проявлялись глубокие корни, и прочая растительность, скатившаяся в кратер после удара. Было опаснее, но не труднее. Спускаться было легко в той же степени, как и взбираться по отвесной стене.

Сейчас всё было легко. Это сбивало с толку.

Женщина с чёрной кожей последовала за ней, намного медленнее. Она контролировала спуск, упираясь ногами и придерживаясь руками, соскальзывая с камня на камень и останавливаясь перед каждым следующим шагом. Когда Фортуна достигла нижней точки, чёрнокожая женщина прошла лишь четверть пути.

Это не важно. Фортуна вошла в живой лес одна. Здесь всё было живым: руки двигались, сети из кожи растягивались и складывались. Её окружала какофония звуков, напоминающая хор бьющихся сердец, мягкого дыхания и шёпота. Ласковые звуки звучали тем более зловеще, учитывая то, что она понимала, что скрывается за этим обманчивым впечатлением. Она хорошо осознавала, что всё, что она видела, было маской, которую лепило божество, чтобы лгать людям, чтобы стравливать их друг с другом.