Червь

Счетовод, Александрия, Предвестники, раненые и пленные случаи пятьдесят три были в другой группе. Счетовод сумел найти арку из плоти, под которой можно было укрыться от падающих обломков.

А обломки были массивными: гранитные глыбы больше грузовика, бетонные плиты, разорванные чудовищным напряжением неровные стальные панели. Удары при падении были настолько мощными, что возникали ударные волны. Из-за них моя рука двигалась, а боль вспыхивала с новой силой, напоминая мне о кровопотере и о возможно непоправимой травме.

Я почувствовала лёгкую панику. Малознакомое ощущение. И дело было не в том, что я ранена, а в том, сколько внимания это занимало. Нужно было сконцентрироваться, учесть множество различных факторов, но рука продолжала вопить о том, что ею нужно заняться.

Зачем я вообще коснулась Светы? Я совсем не рассчитывала, что она меня спасёт. Я даже не знала, что она на это способна!

Вдалеке на Сына упал кусок бетона. Он практически не отреагировал на сам удар, но ударил в ответ. Очень аккуратный выстрел, тщательно направленный так, чтобы не задеть его альтер-эго, но при этом уничтоживший большую часть ударившего его обломка. Взрыв вызвал новую серию обрушений, я ощутила, как трещины расходятся всё дальше и дальше.

Сын поднялся в воздух, влетел дальше в комнату. Он коснулся плоти рядом с собой так же, как раньше — пробирок: почти нежно.

Я приблизилась к остальным, осторожно маневрируя между фрактальными сетями, из которых, похоже, и возникала плоть. Мои насекомые помогали выбирать дорогу, разыскивая лучшие пути. Но снова траектории насекомых ощущались неправильно. Некоторые влетели во фрактальные пространства и исчезли с радара моей силы.

Курс неожиданно изменился, что застало меня врасплох, ведь с моим роем ничего подобного не произошло. Вся комната, казалось, поплыла, насекомые на полу и на потолке сдвинулись, хотя я вроде бы осталась на месте. Я обнаружила, что едва не влетела во фрактальные колючки, окаймлявшие верхнее веко большого глаза.

Я скорректировала курс и начала осторожно лавировать в направлении более безопасного открытого пространства. Если бы не помощь моего роя, если бы я среагировала чуть медленнее, то могла с ними столкнуться.

Не очень понятно, чем бы это кончилось, но раз уж попавшие туда насекомые исчезали из области действия моей силы, то вряд ли чем-то хорошим.

Внезапное столкновение с опасностью ускорило сердцебиение. Обычно я не замечала подобных мелочей, но травма руки всё изменила. Сейчас начало болеть всё тело, как будто боль просто не помещалась в руку целиком.

Вряд ли я сумею успокоиться, так что не было никакого смысла ограничивать свою активность и пытаться поддерживать медленный пульс. Я немного ускорилась — начала отталкиваться чуть сильнее.

Ублюдок пробился через выступ из кожи, мышц и твёрдого, похожего на резину материала, скорее всего хряща.

«Мягкий, непрочный», — отметила я, меняя направление и двигаясь ближе к полу.

Можно было сказать, что на меня снизошло озарение… хотя это слово предполагает зарю, восход солнца, начало нового дня. Здесь было что-то другое. Я кое-что заметила, и… осознала, что вижу то, о чём говорила Сплетница.

Она называла это колодцем. Сын был лишь верхушкой айсберга, любое повреждение вызывало обращение к колодцу, который восстанавливал его физическое тело.

Здесь было именно это. Другая сущность, она так и не создала отдельное тело, независимое от колодца. Что-то пошло не так.

Я вспомнила о том, что говорил когда-то Котёл, о том, что они уже однажды спасли мир.

«Они когда-то дрались с этим, и они это победили».

Обрушение потолка замедлилось, теперь сверху сыпались пыль и мелкие камушки, заполняя пространство. В каком-то смысле, это было так же страшно, но вдобавок ещё и мешало видеть.

Рейчел, Лун и собаки прорвались сквозь преграждавший им путь барьер. Я-то думала, что они выберут обходной путь и именно там рассчитывала встретиться с ними. Теперь я рисковала от них отстать.

Тогда я резко нырнула вниз, выбрав более крутой маршрут.

Нет, они двигаются слишком быстро. Если я буду придерживаться того же курса, то не сумею замедлиться перед приземлением и свалюсь не перед ними, а Луну на голову.

Я сохранила прежний курс и не замедлила скорости.

Вместо этого я попыталась крикнуть, чтобы они подняли головы. У него усиленный слух.

— Лун!

Голос оказался не таким громким, как я рассчитывала, меня заглушил очередной ливень из пыли и обломков.

Я не врезалась в него с разгона, и кое-кто из нас не сломал шею только потому, что он остановился, чтобы ухватиться за два пальца, торчащих из окружающей плоти, и приготовился оттолкнуться и прыгнуть вперёд.

Я приземлилась в метре от него, изогнувшись так, чтобы раненая рука не врезалась в землю. Удар сотряс всё тело и в сотню раз усилил боль.

Я едва была способна дышать, извиваясь на полу и зажав руку между бёдрами и животом, потому что когда она была сжата, боль ощущалась чуть слабее.

Надо мной возвышался Лун.

— А… — сумела выдавить я, прежде чем воздуха в лёгких не осталось.

— У меня нет причин помогать тебе, — прогрохотал Лун. Его почти не было слышно из-за шума вдалеке. Из-за трансформации его голос стал неразборчивым.

Я не смогла выдавить из себя даже неразборчивый ответ.

— Похоже, ты потеряла много крови. Скоро начнётся шок, Рой. Твоё тело предаст тебя. Ты обделаешься и обмочишься. Чувства начнут жить по своей воле, и ты испытаешь ужас, который прежде считала невозможным.

Я стиснула зубы. Я знала, что Рейчел рядом, но Охотница была слишком возбуждена, хозяйке не удавалось её успокоить. Какая-то моя часть попыталась понять в чём дело, почему Охотница так себя вела, но оказалось, что это сложнее, чем должно было быть в обычных обстоятельствах.

— Мне не нравится быть чьим-то последователем, маленькая Рой, — произнёс Лун. — Я всегда удерживаю территорию. Я сокрушаю врагов, меня боятся и уважают. Я получаю удовольствие от того, что мне нравится: пить, есть, трахать женщин. Не терять контроль над ситуацией. Понимаешь?

«Видимо, это моя судьба, — пришла в голову полубредовая мысль. — Умереть, выслушивая монолог суперзлодея».

— Один человек сказал мне, что в Го считается более разумным, порядочным и почётным, если ты способен признать, что бой проигран и сдаться. Если ты прав, если это сделано в нужный момент. Я пошёл с тобой, поскольку знал: я не смогу одолеть его в следующем бою. Здесь и сейчас я могу что-то сделать. Но я не следую за тобой, я не отдаюсь под твою власть. Я бы сказал, что мы партнёры, но не хочу лгать.

Я изо всех сил постаралась встретиться с ним взглядом. Я всё ещё держала нож Отступника. Я отключила марево и бросила оружие на землю, затем потянулась к локтю и, собрав все свои силы, подняла раненую руку.

Она висела словно макаронина. Кость была раздроблена, превратилась в кашу.

Лун взял своей лапой мою руку, крепко сжав. Моя спина изогнулась, грудь вздымалась, я хватала воздух ртом. Мне удалось удержать крик, который едва не сорвался с моих губ.

— Я дерусь с ним, потому что это моя натура. Он мог бы разделаться со мной за секунду. Он унижает меня, уничтожает места, которые я мог называть своей территорией, и забирает у меня то, чем я могу наслаждаться. Еду, напитки, секс. Я не смирюсь, понимаешь? Я никогда не проиграю.

Перед глазами плыло. Я не была даже уверена, продолжаю ли я смотреть ему в глаза.

Он сжал руку чуть сильнее. Я отказалась кричать, но я должна была что-то произнести. Я закончила низким стоном, почти сдавленным рычанием.

— Ты не можешь даже стоять на ногах. Ты слишком слаба. Быть с тобой — значит опустить себя ниже, чем я стою сейчас. Понимаешь?