Червь

Я понимала, что это было лицемерно, но меня это в некоторой степени беспокоило. Лучше бы он не был так в себе уверен. Мне не хотелось, чтобы теперь, когда так многое от нас зависело, нормой стали недопонимание, конфликтующие планы и межгрупповые конфликты. А Сатир жил этим, он в подобных условиях чувствовал себя как рыба в воде.

Возможно, я была такой же.

Сатир посмотрел на стену слева от себя.

— Остатки Эксцентриков и их группа копателей только что прибыли к противоположной стороне колонны. Если поднимемся на один этаж, сможем добраться до второй лестницы и нагрянуть к ним. Группа, что следит за их тылом, ну… скомпрометирована, думаю, что мы без проблем сможем разобраться с ситуацией.

— Если выйдем прямо сейчас и не будем нигде задерживаться, доберёмся через восемь минут, — сказала Цветочек.

— Наша специалистка по мелочам, — сказал Сатир, — удивительно, не правда ли?

— Почему-то я не удивлена, — ответила я сухо.

Мелочи были фишкой Цветочка. Хотя по её виду этого не скажешь. Её подход к созданию костюма был полностью противоположен моему. Зелёные корни и розовые кончики волос, облачение из металлических «листьев», которое слишком мало оставляло для воображения. Но и бойцом она была ещё меньше, чем я. За минуту или две она могла создавать «бутоны», которые через определённое время или после соударения с поверхностью разворачивались в сложную кристаллическую структуру. Размера они были небольшого, не больше тридцати сантиметров в диаметре, но с очень широкими возможностями по манипуляциям на молекулярном уровне. Эти кристаллы, которые обычно походили на цветы, могли связываться с поверхностью, поджигать то, чего касались, останавливать химические реакции или просто мешать работе технарских устройств.

В подростковом возрасте она с разной степенью успеха помогала злодейским командам при ограблениях. Работала отмычкой: создавала ключи, фальшивые электронные пропуска с клонированными магнитными полосами. Только присоединившись к команде Вегаса, она нашла людей способных думать, планировать и действовать в команде. Они помогли ей раскрыть свой потенциал.

Её сила полагалась на вторичную способность, и именно благодаря этой вторичной способности она так хорошо вписалась в команду Вегаса. Усиленное внимание и способность анализа мелочей. Она замечала детали. Все детали.

Сатир отклонился назад, затем качнулся вперёд и встал без помощи рук.

— Я полагаю, вы тоже пойдёте? — спросил он.

— Да, — ответила я. Хотя бы ради того, чтобы убедиться, что ты там ничего не намутишь. — Больше людей против Сына.

— Количество не имеет значения, — сказал Сатир, возглавив нашу процессию. — Один, десять, тысяча, нет никакой разницы.

Кстати… Где, блядь, Сын? Ни малейшего шума не слышно.

Сатир брешет?

Нет. Непохоже. Только не в этой атмосфере всеобщего поражения, не в этих обстоятельствах, не после того, что сказала Сплетница… Они хорошо умели водить за нос, но не настолько же хорошо.

— А можно спросить, где герои, — сменила я тему. — Фестиваль, Порыв и Перевес?

— Вместе с Никтой и Стимулом, — сказал Сатир. — Их, скорее всего, замаскировали под камень или выступ стены пещеры. Прокол ударил по ним максимальной оглушающей аурой. Они, вероятно, ещё в отрубе.

— Ясно, — сказала я, пытаясь не выдать удивления. Мы прошли прямо рядом с захваченными героями. Но проблема была не в этом. Проблема была в Проколе. Его костюм не был таким ярким или стильным, как у остальных, у него была гладкая маска с единственным «глазом» на лбу. Голова выбрита. На пластинах брони вспыхивали и гасли огоньки, медленно меняя цвет с одного на другой, словно безвкусная цветомузыка на магнитоле. Пока не начинался бой, он выглядел непритязательно. А вот в бою свет сиял, мышцы выпирали, и начинался шум, шок и трепет.

Он не технарь, у него телекинетически увеличенная сила, а значит, когда он поднимал над головой машину, то использовал скорее силу мысли, чем рук. Сила и прочность были тем выше, чем больше людей на него смотрели, и чем сильнее реагировали. Вторичной силой был эффект, который он мог использовать против врагов. Он мог питаться их реакциями, поднимая свою мощь до новых высот, одновременно оглушая противников, заставляя их медленнее реагировать и с большим трудом подниматься с земли. Технически он тоже был тем, о чём говорил Леонид — рукой, которая отвлекает, пока другая рука производит фокус.

Однако, судя по Цветочку, «вторичные» силы кейпов Вегаса зачастую были на практике их главной силой. Или, возможно, это Сатир старался поощрить внимание к вторичным силам и их развитие. В документах СКП не было ничего о долговременном действии силы Прокола, как это описал Сатир. Видимо это та карта, которую он придерживал в рукаве, оставляя для тайных операций с участием кейпов Вегаса.

Я вспомнила некоторые записи и события, адекватного объяснениям которым так и не было найдено. Были попытки задним числом выявить использование наркотиков, но ничего не нашли. Так же проверяли на наличие следов творений Цветочка, но и это не подтвердилось. Но если это был Прокол… если это из-за него у людей начиналась амнезия, происходили повреждения или даже смерть мозга, то у меня было ещё больше причин беспокоиться о героях Протектората, которые остались позади.

И быть начеку. Нужно только выяснить, как они сумели провернуть всё втихаря, ведь Проколу нужна была аудитория?

Возможно, дубликаты Сатира? Копии считаются толпой?

Надо запомнить… и предупредить остальных, так, чтобы Леонид не понял.

Я взглянула на лидера наёмников Вегаса, который уже поднимался по лестнице, и обратила внимание, насколько он спокоен. Он не переживал ни из-за нас, ни из-за Сына, ни из-за бунта наверху. Я что, тоже так выгляжу, когда нахожусь «в зоне»?

— Я думала, ты спросишь про остальных из вашей команды? — спросила я, практически желая вывести его из равновесия.

— Стимул и Никта? Они могут о себе позаботиться. Если ты сделала с ними что-то ужасное, то здесь эта информация не поможет. Я отомщу, но потом.

— Справедливо, — заметила я. Никакого эффекта.

Я позволила Сатиру вести группу и задавать темп. Он следил за группой девиантов с помощью своих копий. Это было важно — если мы прибудем слишком рано, то остановим Эксцентриков до того, как те пробьются через барьер. Если поздно — есть риск, что они убьют Доктора. Кроме того, так Цветочек не могла скрытно передавать ему информацию на языке жестов, который был принят у них в группе.

А я, тем временем, с удовольствием переложив на них заботу об этом аспекте плана, сфокусировалась на том, чтобы не пропустить момента, когда они неизбежно ударят нам в спину. Их теперешний настрой совершенно не сходился с тем, как они чуть раньше пытались замести следы. Я знала, кто они такие, видела документы, в которых описывались целые серии их преступлений, и я не готова была поверить, что они сотрудничают с нами.

Так что я следила за ними, а Цветочек следила за мной, потому что её сила отлично подходила для того, чтобы отслеживать, чем занимается мой рой в каждую отдельную секунду.

— Мне он не нравится, — прошептала Рейчел мне в ухо.

Чертёнок наклонилась к нам и вмешалась в разговор:

— Ты же знаешь, что Леонид слышит всё в пределах некоторого радиуса? Нет смысла шептаться, — произнесла она таким голосом, как будто для неё это был давно известный факт.

— Мне он не нравится, — повторила Рейчел в полный голос.

— Я не это имела в виду, — сказала слегка ошарашенная Чертёнок.

— Он высокомерный, он слишком много говорит, и он ведёт себя как Сплетница, которая притворяется, что у неё не отвратительное настроение, — сказала Рейчел.