Червь

Видимо, те случаи пятьдесят три, которых Котёл держал в резерве. Было видно, как они злы, как напряжены, как насторожены после… сколько они здесь? Судя по волосам, по длине бород, возможно, целые годы заточения. Может быть, даже заточения в одиночных камерах.

Я видела их на экране телефона.

А вот насекомые их не чувствовали: не видели и не слышали. Рой сообщал мне переработанную, отредактированную картинку, как будто кто-то сумел удалить всю группу с помощью аккуратной фотокоррекции. А ещё видимо аудиокоррекции и коррекции осязания?

— О, кстати, — сказала Сплетница, — ни у кого больше нет проблем с восприятием этих ребят?

— Я говорю себе, что, возможно, скоро мы будем сражаться, — прогрохотал Лун, — но моя сила отвечает не так хорошо, как обычно. Я смотрю на них и вижу в них достойных противников, которым нечего терять, моя сила должна расти, давить изнутри.

— Насекомые их не видят и не слышат, не говоря уже об осязании, — сказала я Сплетнице.

— Он подавляет всю область. Покров, — сказала Сплетница. — Это тот, со встроенным плащом, в самом центре.

Я посмотрела, но толпа уже пришла в движение.

Они разговаривали, однако аудио у нас не было. Мы лишь слышали, как нарастали и спадали крики толпы, из чего мы могли понять, что кто-то говорил, а остальные реагировали на высказывания.

На видео люди начали покидать свои камеры.

— У него многослойная сила, — сказала Сплетница. — Чем ближе, тем сильнее защита. Вот только в досье написано, что радиус его блокировки сил всего пять метров. В полутора не работают никакие органы чувств. На тридцать метров он распространяться не должен!

— Увеличенный в шесть раз радиус, — сказала Окова.

— Как-то так.

Я поджала губы:

— А Доктор?

— Скорее всего, внизу. Посмотрите, как стоит вон та группа в тылу. Они следят, чтобы никто не поднялся по лестнице. Думаю, Доктор там, в ловушке.

Мы тоже в ловушке.

Я не произнесла этого вслух. Канарейка казалась напуганной, а Лун и Рейчел нервничали.

— Вот этот парень, кажется, это он их возглавляет, — прозвучал из наушников голос. — Видите его?

Но это была не Сплетница.

— Дура! — воскликнула Сплетница. — Я тебя обожаю, но ты дура!

— Кто? — спросила я.

— Чертёнок, — ответила Сплетница.

Чертёнок? Что за Чертёнок?

Блядь! Чертёнок! Мрак меня убьёт!

Она подошла достаточно близко, чтобы подслушивать, а ведь там столько паралюдей… столько возможных способов её обнаружить.

— Мистер красавчик, — сказала Чертёнок. — Он говорит, что они свободны… оба-на. Пошло-поехало.

Камеры опустели. Отданный приказ, словно камень, брошенный в воду, породил расходящиеся круги. Заключённые покидали клетки. Те, кто не услышал сам, отреагировал на действия соседей, и цепная реакция продолжалась. Сотни людей.

Сотни жертв.

Рёв толпы стал громче. Даже пол завибрировал. И сверхспособности тут были ни при чём. Просто очень многие одновременно топали и радостно кричали.

Хранительница немного переместилась и замерла. Теперь я ощущала её лучше, как искажение в воздухе. Она была взволнована.

Это она держала всех этих людей в камерах без дверей. Теперь… то ли Покров, то ли кто-то из необычных пятьдесят третьих мешал ей, не позволял продолжать выполнять её обязанности.

Свет снова моргнул, чуть сильнее, чем раньше.

— Они придут сюда, — сказала Призрачный Сталкер. — Я была в колонии для несовершеннолетних, там зависть и нападки, даже если у тебя всего лишь зубная щётка нормальная, или если мама прислала печенье.

Я слегка кивнула.

А уж иметь такую комфортную камеру…

— Они придут, — сказал Лун. Радужки его глаз стали оранжевыми, а кожа бугрилась, образуя узор в виде сот, на тех местах, где вот-вот должна была прорезаться чешуя. — Я сумею их победить, но вы за это время, скорее всего, умрёте.

— Он говорит, что ему нужны все, способные прорваться через сплошную сталь, — раздался из наушников голос Чертёнка.

— Пусть план Луна будет планом А. Предлагайте план Б, — сказала я.

— Сбежим, — сказала Призрачный Сталкер. — Дверь прямо здесь.

— Я могу заблокировать вход, — сказал Голем.

Гул затих. Мужчина снова что-то говорил. Дверца шкафчика под большим телевизором задребезжала.

— Хранительница говорит… дверь?

Она замерла.

— Барьеры, — пояснила Сплетница. — Нам придётся пройти множество укреплённых дверей, с которыми ещё не разобрались Эксцентрики. Возможно, встретятся и другие методы обеспечения безопасности.

В наушниках зазвучал голос Чертёнка:

— Красавчик говорит… «Предатели нашего дела. Убедитесь, что они получили по заслугам». Вот… чёрт!

Я взглянула на телефон.

Вперёд вынесли Сталевара. Сейчас он был больше похож на груду металлолома, чем на человека. Его бросили на землю.

Рядом с ним выкатили сферу. Внутри под цветным прозрачным покрытием что-то извивалось. Кто-то из толпы поднял сферу, и руки его засветились. Огонь? Нагрев материала? С такого расстояния было непонятно, но движение того, что было внутри ускорилось, стало судорожным.

Сталевар протянул руку к сфере, но его конечность была так повреждена, что не могла поддерживать свой вес. Она согнулась в неправильном направлении и отломилась. Он рухнул и перекатился на спину, предплечье прилипло к верхней части руки, а ладонь — к плечу и шее.

Будь он человеком, он не пережил бы и половины того, что они с ним сделали.

— Ничего нет хуже вот такой разъярённой толпы, — тихо сказала Призрачный Сталкер. — Я-то, наверное, смогу прорваться и убежать. Обычно я не настолько добрая, но… может быть, передать какие-то сообщения? Последние слова? Я хреново запоминаю, но могу попытаться.

Толпа неиствовала, содержимое комнаты содрогалось от звуков. Рёв снаружи был, наверное, просто оглушающим.

Потом они пришли в движение. Люди расступались в стороны. Освобождали путь к нашему краю коридора.

На видео мы смогли увидеть центральную часть их отряда. Мальчик с шипами и жёлтой кожей. Мужчина, в чьём облике сочетались как преувеличенные мужские, так и женские черты, настолько покрытый мускулатурой, что походил на карикатуру. Там была и Траншея, мощная девушка с лопатой, косичками и сильно выдающейся верхней челюстью, которая помогала нам против Ехидны. Она явно была не в своей тарелке. Парень с красной кожей. Сангвиник.

Они приближались, и я чувствовала, как моя сила начинает мне лгать: «в этой области никого нет». Образовалась странная пустота посреди толпы людей. Там хватало народа, чтобы задевать моих насекомых, где бы те ни находились, но мой мозг перекраивал всё так, чтобы продолжало казаться, что там пусто. Это было достаточно странно, чтобы я это заметила, но ничего с этим поделать я не могла.

— Нет желания спеть? — спросила я Канарейку.

— Они ранят меня раньше, чем я чего-то добьюсь, — сказала она. — Наверное. Я попробую.

Я закрыла глаза. Рой оставался под моим контролем, как снаружи, так и внутри силы Покрова, но я не могла сделать с толпой ничего осмысленного.

— Где-то там Сатирик, — сказала я. — Его люди…

Мне ответила Сплетница:

— Они, скорее всего, с теми, кто роет ход к Доктору. Здесь в группе Сатирика нет никого, кто смог бы что-то сделать с этой толпой. Скорее всего, в группе Доктора таких тоже нет.

Я кивнула и достала нож. Подарок Отступника.

Чтобы пробиться на свободу, его не хватит. Судя по щебню снаружи окна, мы на глубине, под слоями горной породы. С помощью ножа можно пробраться в соседнюю камеру, может ещё в одну, но от толпы мы так не убежим.

— Значит, план А, — мрачно произнёс Лун. — За вашу жертву, я окажу одну услугу. Скажите, если хотите, чтобы я кого-то убил. Имя врага, которого вы хотите, чтобы не стало.