Червь

Дальнейший просмотр этих видений был заблокирован. Спрятан одним из фрагментов, удалён из собственных воспоминаний сущности, для того, чтобы они не могли быть использованы против неё.

Но я увидела ключевые элементы.

Она будет жить, поскольку оставила себе достаточный набор сил. Если она всё сделает правильно, то у носителей нет никакого способа победить. Те силы, которые были переданы носителям, никак не могут нанести ей существенного ущерба. Сущность может видеть перестановки, способы, которыми они двигаются и взаимодействуют. Она обращается к конкретному фрагменту, который ещё только ожидает возможности отправиться к хозяину, и…

Знакомое. Знакомое присутствие.

…она получает представления о носителях, заполняет пробелы, с которыми не справился взгляд в будущее и её разум. Сущность видит, как они движутся, как сотрудничают, как не могут сотрудничать. Она видит стратегии, которые носители могут использовать и выявляет те, которые не могут.

И снова видения подвергнуты цензуре, заблокированы в трёхмерной, чужеродной, интерактивной памяти.

Это не мешает ей видеть и знать, что они проиграют. Как из-за своих действий, так и из-за её. Она видит, как все рассматриваемые пути ведут к выполнению миссии. К встрече с партнёром, принявшим другую форму. Сущность видит, как побеждает во всех своих битвах. Бесчисленные пути к победе. Остаток пути к планете она проведёт, выбирая один из них, организуя всё так, чтобы пути к поражению стали невозможны.

«Мы проигрываем».

Это была моя мысль, не сущности.

Мысль повторялась, искажалась. Проигрывалась снова и снова так быстро, что стало казаться, что это бессмысленный набор звуков.

Ещё одно повторение, в котором каждая гласная, казалось, звучала несколько дней.

Я открыла глаза и увидела сцену из видения. Сын стоял посреди поселения, кровь и остатки мозгов стекали с его рук.

Я повернула голову. Два искажённых слова продолжали звучать, словно фон.

Это был один из кейпов, который прибыл вместе с Журавлём Гармонии. Это он искажал память.

Прилагал усилия, чтобы воспоминание не затёрлось.

«Позволь мне забыть, — подумала я. — Я не хочу это знать. Лучше я буду сражаться до конца, ничего не подозревая».

Сын стоял неподвижно, терпеливо ожидая. Нет смысла разрывать нас на кусочки, пока мы не будем всё полностью осознавать.

Я взглянула на него и увидела сущность из воспоминания. Я видела, насколько огромным он был, и я знала, что мы для него просто пылинки. Он сдерживался, когда лучом отрезал ноги, он использовал всего лишь физическую силу, чтобы раздавить череп Королевы Мечей. Он сдерживался даже тогда, когда уничтожил Великобританию на Земле Бет.

Король Кубков беззвучно завопил и использовал силу. Из всех поверхностей вокруг начали появляться призрачные конечности.

Моя спина выгнулась, когда одна из них полезла из моей груди. Щупальце.

Из земли рядом с моей шеей появилась лапа.

Все поверхности, насколько было видно, были покрыты эбонитово-чёрными конечностями, лицами, даже торсами непонятных существ. Некоторые походили на людей, некоторые нет. До самого горизонта всё почернело из-за растущих конечностей, которых становилось больше с каждой секундой.

Нисколько не пытаясь растянуть процесс, как с Королевой Мечей, Сын проломил череп Короля Кубков.

Фантомные конечности рассыпались в чёрный пепел.

— Нет! — сказала Рейчел. — Блядь! Мудак!

— Рейчел? — пробормотала я.

Я повернула голову, ощущая, как всё плывёт после видения, а может быть, из-за силы, возвращающей воспоминания, и увидела коробок. Содержимое разлито. Земля вокруг стала темнее, почва впитала жидкость.

— Пыталась его открыть, когда ударило видение, — сказала Рейчел.

Симург закричала. Теперь всё внимание Сына было обращено на неё.

Она использовала силу, раздвигая телекинезом море павших и раненых людей. Кейпы между ней и Сыном, как и те, что позади, были отброшены в сторону. Я видела, как люди падают на землю, подворачивая руки и ноги под неправильными углами.

Насекомые, от которых отмахнулись, когда они начали мешать.

Затем она выстрелила из орудий — своих и Крутыша.

Метод дробовика. Ударь как можно шире, примени как можно больше способов — и может быть что-нибудь заденешь.

Я закрыла глаза и отвернулась. Этого оказалась недостаточно, и я закрыла глаза руками.

Звука почти не было, но была страшная вибрация, настолько мощная, что я забеспокоилась, что мои внутренности превратятся в желе.

Когда ко мне вернулась способность видеть, Сын исчез.

Но он не был побеждён. Это было ясно.

Симург, двигаясь нарочито неторопливо, начала перезаряжать каждое из своих орудий. Отдельные элементы ореола служили пакетами батарей и боеприпасами.

Сын вышел из портала позади неё. Как в замедленном движении, она наклонилась вперёд, а её крылья обняли тело в ожидании предстоящей атаки.

Он ударил её, отчего она полетела сквозь толпу. Кейпы, на которых она упала, превратились в кровавую кашу, Симург остановилась возле дальнего края поселения, на побережье у самой кромки залива. Многочисленные орудия были уничтожены.

Почти мимоходом Сын создал луч, пронзивший центр холма Висты, и тот начал оседать. Эффект распадался неоднородно, холм рухнул вместе со всеми стоявшими на нём кейпами.

— Сплетница! — воскликнула я.

— Иди, — сказала Рейчел.

Я взглянула на неё и на Ублюдка, дыхание которого уже не было заметно. Вдали Сын продолжил свою атаку на Симург. Она по-прежнему только оборонялась: манипулировала водой и вздымала песок, создавая свои копии — всё, чтобы отвлечь внимание Сына. Крылья, словно панцирь, всё время были сложены вокруг неё.

— Иди, — сказала Рейчел. — Помоги Сплетнице.

Я услышала что-то в её голосе. Намёк на то, что ей не всё равно. Даже без учёта подколок Чертёнка, Рейчел в каком-то смысле дорожила Сплетницей.

Я попыталась встать, и ощутила сопротивление засохшей крови, которая приклеила меня к ткани, а ткань, в свою очередь, к обрубку ноги Ублюдка. Я освободилась рывками и при помощи роя. Я встала и нога запульсировала в том месте, которым я чуть раньше ударилась при слишком быстром приземлении. Лететь было проще и быстрее.

Я была на полпути к Сплетнице, когда почувствовала, что Рейчел собирает пальцами грязь и всовывает её в пасть Ублюдка, практически забираясь в него и пытаясь пропихнуть глубже в горло.

Я ощутила, как появилась реакция. Волк издал сдавленный звук, пусть и слишком слабый для такого огромного чудища. Рейчел пришлось выбраться, чтобы во время спазмов он рефлекторным движением не сжал её челюстями.

Тогда она набрала полные пригоршни грязи и начала втирать их в разорванные культи.

В этот момент Зелёная Госпожа решила спуститься. Я отправила к ней насекомых, чтобы понимать, что происходит, затем осторожно приземлилась на вершине холма.

Крутыш держал Висту, а Сплетница упала на спину рядом с основанием портала. Журавль со своими прихвостнями невозмутимо стояли рядом.

— Мои орудия не сработали, — сказал Крутыш.

— Ты в порядке? — спросила я Сплетницу.

— По большей части. Земля мягкая, но… падать всё равно больно, — сказала она.

— Ты в порядке, — сказала Журавль так, словно от уверенности в её голосе это станет правдой.

— Это видение… — сказала Сплетница.

— Что-то полезное? — спросила я.

— Если бы там было что-то полезное, он бы не позволил нам его увидеть, — сказала она.

Я посмотрела на Журавля.

— Вы это планировали? Зачем надо было брать этого парня?

— Учитель попросил его взять, — сказала она. — Он не из моих.