Червь

«Выбирайся оттуда. Он придёт за тобой, а тебя не смогут каждый раз спасать».

Сын поднялся в воздух. Воспарил.

«Убирайся оттуда».

Королева Мечей снова выстрелила в него.

Сын повернулся и посмотрел на неё. Ленты — вероятно, наиболее опознаваемый снаряд — взмыли в воздух, налетели на него и замерли, словно их противоположные концы были привязаны к невидимой тетиве. Сила одного из Мечей.

Сын пролетел немного вперёд, и тетива лопнула, распалась на части.

Ещё два снаряда.

Сын настолько поддавался, что можно было решить, будто ему нас жаль.

Рейчел приблизилась. В её руке было устройство. Один из коробков со снадобьем Лабораторного Крыса. Я подвинулась, когда она склонилась над Ублюдком.

— Как? — спросила она. Её лицо было расстроенным, озабоченным и взволнованным. Она посмотрела на меня, на количество крови вокруг, и я увидела боль, спрятанную за суровым взглядом и плотно сжатыми губами.

— Переверни, — сказала я, поскольку продолжала пережимать раны и не могла помочь ей.

Король Кубков, используя самые крупные свои руки, заблокировал выстрелы. Мощные когтистые руки гориллы служили стеной, защищающей товарищей по команде, что стояли позади.

Сын подлетел ближе, взмахнул рукой, отчего все искусственные руки, кроме одной или двух, разлетелись на куски, и схватил Короля Кубков за челюсть.

Но он не нанёс удара.

Кейпы с дальнобойными силами боялись стрелять в толпу Мастей. Воспользовавшись затишьем, Сын поднял Короля Кубков в воздух и вытянул руку.

Не атакуя, а указывая.

Он по очереди показал на каждого кейпа из группы.

— Как?! — повторила Рейчел. Её голос был переполнен эмоциями.

Я потянулась, взяла её за руку с прибором и потянула к плечу Ублюдка. Когда устройство начало пищать через равные промежутки времени, я снова повернулась к Сыну.

Двигая рукой, он смотрел на Короля Кубков. Выражение лица героя, которое не было мне видно, кажется дало Сыну ответ, который был ему нужен.

Сын полетел вперёд и схватил Королеву Мечей до того, как она сумела убраться в сторону.

Он наклонился и толкнул обоих на землю.

Прижав их, он начал давить на кого-то одного. Я слышала сдавленный крик. Он держал Королеву Мечей за лицо и просто вдавливал её в землю. Крики Короля Кубков были другими. Не боль — ужас.

Кейпы обстреливали Сына, набрасывали цепи на его шею, руки и ноги, но им не удавалось ничего с ним сделать. Силы Висты вздыбила землю вокруг него, однако он не отреагировал, и тогда героиня вернула всё к прежнему состоянию, чтобы другие могли попробовать что-то ещё.

Им пытались помочь не только атаками.

— …не могу телепортировать их, он блокирует мою силу…

— останови его, останови его…

— …кто-нибудь? Кто-нибудь!…

Я покрутила головой, осматриваясь. Симург всё ещё не давала стрелять Крутышу и не стреляла сама. Зелёная Госпожа парила высоко в небе, её окружали три духа, разглядеть которых мне не удалось.

Рапиры по прежнему не было видно.

Как будто в этот момент имели значение только он, Король и Королева.

Что-то под натиском Сына поддалось, его плечи и спина опустились на несколько сантиметров.

Линии и диаграммы, которые создала Королева Мечей, стали тоньше, прозрачнее и совсем исчезли.

Я видела, как дёргались ноги Короля, слышала, как нарастал крик. В нём звучал новый вид ужаса. Появлялись новые руки. Чудовищные, насекомоподобные, с птичьими когтями и щупальцами, даже с отдельными головами животных, каждая из которых пыталась схватить Сына и отбросить его, разорвать. Бесполезно, как и любые другие меры. Из-за эффектов, обрушенных на него, Сына почти не было видно.

Он словно отрывал крылья мухам. Словно ворошил муравейник. В плане зла, Сын был не более, чем ребёнком.

А мы были для него не более, чем насекомыми.

— Не работает, — воскликнула Рейчел.

— Что? — спросила я.

— Средство.

Я отвернулась от сцены боя. Коробочка пищала, но не так яростно, как в моём случае.

— Физиология собаки, наверное, она считает её слишком здоровой, — сказала я.

— Он потерял половину крови, — хмуро пробормотала она. — Он уже даже не двигается.

— Я не знаю, — ответила я. — Может быть, получится ввести средство вручную, если вытащим пробирку.

— Хм, — проворчала Рейчел.

Крики Короля Кубков стали совершенно неистовыми. Я повернулась и поморщилась.

— Скорее, — сказала я. — Мне нужно туда добраться.

— Зачем?

«Зачем? Я не знаю».

— О…

В одно мгновение хаос сменила тишина.

Это была необычная тишина. В обычной после такого резкого перехода в ушах остался бы звон.

Необычная тишина. Я не слышала даже своего пульса.

Мои чувства были подменены.

Я смотрела, как две массивные сущности плывут сквозь пустоту.

Одна была отдалённо мне знакома, каким-то смутным образом, который я не могла точно описать.

Не то чтобы я вообще могла думать. Я смотрела на всё это, проживала и понимала.

Они были плотью и они не были плотью. Что-то, для чего не было слов, не было понятий. Я понимала их движения, и я знала, что это из-за особого восприятия, новых чувств, которые позволяли мне понимать этих существ, понимать, как они скользят между реальностями.

Я сосредоточилась на знакомой сущности и сравнила её со второй.

Она сбрасывала с себя свои фрагменты, разбрасывала их, сохраняя избранные. Способности, направленные на разрушение и на защиту, на мобильность и битвы, и на многое другое.

Она пользовалась множеством фрагментов. Она собиралась взять на себя другую роль, роль, за которую не брался партнёр.

Партнёр был занят, рассылая сообщения. Сообщения к чему-то отдалённому.

Но я не могла понять партнёра настолько же хорошо, как могла постичь знакомую сущность.

Я обратила на неё своё внимание. Увидела то, что видит она. Картины будущего. Я была каким-то образом связана со всеми частями сущности, и я осознавала всё, что осознавали они. Нужно было только посмотреть.

Сущность искала мир.

И нашла его.

Она искала отдельные варианты мира, и нашла их.

И продолжила поиск. Она смотрела на саму себя и на своего партнёра в этом мире. Формы, которые они могли принять, конечный результат.

Она смотрела, что будет после, на возможные восстания носителей.

Но после бесконечных путешествий и поисков, среди миллиардов сцен, промелькнувших в моём сознании в одно мгновение, одна оказалась остро знакомой.

Сущность в облике золотого человека.

Поверхность вокруг него усеяна кейпами, все без сознания, мёртвы, истекают кровью, раздавлены или обожжены. Он сам невредим, лишь покрыт их остатками, пятнами крови и другими субстанциями, капающими, стекающими с его пальцев.

Сущность созерцала эту сцену, как созерцала все другие сцены, через чувства фрагментов, которые полетели вперёд, фрагментов, которые прибыли после него. Они вселились в носителей, что означало, что она могла видеть глазами носителей, и через способности, которые носители проявляли.

Я попыталась рассмотреть сцену, изучить происходящее, разглядеть больше деталей. Но поток видений продолжился. Мои усилия привели к тому, что вместо сцен, заполненных сенсорной информацией, я увидела проблески нашего возможного ближайшего будущего. С различными вариациями.

В каждом из возможных будущих сущность выживала. Будущие, где носители не сопротивлялись. Будущие, где они сражались и неизбежно проигрывали. Она прокладывала курс к конкретной отдалённой по времени точке в пространстве причинно-следственных связей. Каждое видение взвешивалось, и производился выбор.